Маски и лица - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 89

— Да вообще! — закивала девушка. — Особенно — конь с квадратом! И девочка с персиками тоже.

На обратном пути Петровы заскочили в фотографическое ателье «Люкс», снялись на карточку по настоянию Анны Львовны. На фоне «Березовой рощи, а ля диез».

— Внимание, молодые люди, застыли… Улыбочку! Сейчас отсюда вылетит птичка…

Настроив камеру, седенький старичок-фотограф нырнул под черное покрывало и снял с объектива крышку:

— Оп-па! Готово, молодые люди! За карточками зайдете завтра, лучше прямо с утра.

— Спасибо! — прощаясь, улыбнулась Анна Львовна. — А что значит «березовая роща, а ля диез»?

— Это такой нейтральный фон, — пояснив, фотограф поправил камеру. — Есть еще «фа-мажор» — веселый, и «ля минор» — грустный. Ну, эдакий сплин, знаете.

Иван Палыч молча надел шляпу. Именно здесь, в фотоателье «Люкс», в двух кварталах от его квартиры на Сретенке, не так давно встречались английские шпионы. Правда, фотограф оказался ни при чем.

— С утра, так с утра — загляну, — пообещал доктор.

— Только вы пораньше приходите. У нас с одиннадцати — школы. Классами фотографироваться будут! — вспомнив, предупредил старичок.

Вечером еще заскочил Валдис. Один, без своей юной спутницы Машеньки. Принес фотографии сбежавшего надзирателя и отпечатанные на листочках приметы:

— Вот, Иван Палыч, у себя на работе развесь! И ты, Анна Львовна, тож… Объявили гада в розыск! Физиономия-то приметная, да и татуировка на правой кисти — якорь с русалкой.

— Он что же, моряк? — рассматривая снимок, удивленно спросила Аннушка.

Чекист пожал плечами:

— Да нет. Просто работал когда-то в Петроградском порту, в охране. Запрос мы туда отправили.

— Да уж, лицо приметное, — согласился доктор.

Круглое, с узкими глазами… А главное, этакая жутковатая улыбка — половинчатая, длишь левым краем рта. Правый же оставался неподвижен. Бывает. Запущенная невралгия… или просто пчела неудачно укусила.

Да уж, такую улыбочку увидишь — не забудешь!

* * *

На следующий день Иван Павлович заглянул в салон «Люкс» около десяти часов. Фотография уже открылась, но, пришлось подождать — снималось целое семейство на фоне Эйфелевой башни с пролетающим аэропланом.

Усевшись в фойе на диван, доктор, от нечего делать, принялся листать увесистый рекламный альбом в коричневом коленкоровом переплете. Большинство фотографий было сделано еще некогда работавшим здесь Николаем Андреевым, ныне находившимся под следствием по делу левых эсеров. Блюмкин вот, выскочил, а этот не сумел.

Фотографии, впрочем, были очень даже неплохи, но Иван Палыч их уже видел, поэтому быстро пролистнул альбом дальше… и на последней странице наткнулся на Хоменко! Знакомая узкоглазая физиономия смотрела на доктора с маленькой карточки «с уголком».

Показалось? Да нет! Точно он! Вон и шрам на лбу…

— Товарищ на служебное удостоверение снимался, — чуть позже пояснил фотограф, он же — владелец ателье. — А фотографии так и не забрал.

— А как его зовут, знаете? На моего знакомого очень похож…

Старичок пригладил седые виски:

— Сейчас уж не вспомню. Но, квитанция есть! Он с другом приходил. Солидный такой мужчина, похоже, что англичанин.

— Англичанин? Почему вы так думает? — быстро уточнил доктор.

— В спортивных штанах… ну, такие клетчатые… кепи с помпоном… и рыжие английские ботинки!