Поручик - Андрей Посняков Страница 98

Еще раз поклонившись, парнишка наконец вышел… Снаружи, во дворе, заржал конь.

* * *

С того времени прошло уж дня три, и как-то с утра, сменившись с караула, Антон, настропалив унтеров на строевую подготовку солдатушек, решил по пути домой сделать-таки изрядный крюк – заехать к маркитантам, навестить, так сказать, спасенную Анисью, проверить, что там да как. Волновался. Больше даже за себя… и за Парфена. Если уж так разобраться, дело-то подсудное – помощь беглым! За такое и дворянства можно лишиться! Емельку-то Пугачева, чай, не забыли еще…

Парфен потом доложил – с беглянкой заминка у ворот вышла. Капрал подслеповат оказался, да и грамотой плоховато владел – записку по слогам читал, а потом вдруг переспросил Анисью:

— Значит, барину своему служишь? Похвально, похвально… А чего вид басурманский?

— Барин указал. Так на коне сподручнее. Он же за лошадью меня и послал. Там, в письме, сказано.

— Ох, девка, девка… Смотрю, не кормят тебя!

— Так, батюшко, не в коня корм!

— Ишь ты! Еще и смеется. Веселая! И правильно… Ух-х…

Ущипнув беглую за голенький бочок, капрал добродушно ухмыльнулся и вновь принялся читать… вернее, дочитывать:

— А звать тебя… А… А… Аг…

— Аграфена, господин, – смиренно поклонилась Анисья. – Аграфена я. Из Сосновки.

— Ну, проходь, Аграфена… Смотри, по пути турка пасись – мало ли.

— Ага, ага… – выслушав подробный доклад слуги, поручик задумчиво покрутил усы. – Ишь ты, выкрутилась! И впрямь – умная. Ты ей записку прочел?

— Я, господине, в грамоте не силен, – потупившись, напомнил Парфен. – Она, девка-то, видать, сама.

— Сама… Так что же, она грамотная, выходит?

— Выходит, барин, так!

Так… А если б неграмотна была? Да назвалась бы Анисьей Смелковой? Которую, поди, уже по всем закоулкам ищут. Как беглую! А поймали бы – да пытать? Выдала б Антона… Да уж, всего не предусмотришь… ага…

Луч солнца, упав через окно, вспыхнул на трех бирюзовых бусинках, валявшихся на подоконнике. Тех самых, найденных у заброшенной каменоломни и, очень может быть, имеющих прямое отношение к турецкому соглядатаю… Может быть, может быть… Может…

Вспоминая, поручик подогнал коня. Впереди, за самшитовой рощицей и завалами желто-серых камней синью плеснуло море.

Кибитки маркитантов стояли невдалеке от кромки прибоя, у желтоватых зарослей камыша, осоки и рогоза. Выпряженные и стреноженные кони паслись тут же, рядом, на лугу со свежей осенней травою. Хорошее время – осень! И зноя почти уже нет, и краски ярки.

— Эй, парень! Деда Власия где найти? – подъехав, спросил Антон приглядывавшего за лошадьми подростка.

Тот потер чумазые щеки, указал рукой:

— Да эвон! Крайняя повозка его. С заплатками.

— Благодарю, братец!

Дед Власий как раз уехал в город, по денежным делам. Так сказала его супруга Мирелла, смуглая женщина в турецком платье с шальварами, правда, без покрывала – просто в красном платке. Высокая, жилистая, немолодая… но не старуха, нет! Был в ней какой-то шарм, некая непокорность, какая часто встречается у жителей вольных степей. Судя по лицу, когда-то считалась красавицей… да и сейчас еще не увяла…

— А вы, господин – поручик Антон Авде-й-евитч? – отчество Мирелла выговорила с трудом, да и вообще, по-русски она говорила с заметным акцентом.

— Ну да, я…

— Мы вам отчень признательны, отчень! И… благодарю за Ани!