Поручик - Андрей Посняков Страница 99

Ани… Вот так, на французский манер, с ударением на последний слог. Анисья… Нет, лучше б это имя пока что не вспоминать! Впрочем, Ани так Ани.

— Вы, господин, видно, приехали ее проведать? Или по каким-то есчо делам?

— Проведать…

— Она за тростником пошла. Скоро явится, – хозяйка улыбнулась. – Могу я предложить вам немного вина, господин? Очень хорошее вино, могу вас уверить. А коня давайте! Я привяжу позади телеги… и задам овса.

А вот это было бы кстати! И вино, и овес…

— Давайте! – спешившись, весело крикнул молодой человек.

Они сели рядом с кибиткой, у догорающего – видать, еще с ночи – костра. Сама хозяйка уселась на низенькую скамью, явно вытащенную из кибитки, гостю же предложила плетенное из ивы и лозняка кресло, очень даже удобное. Нарезав сыр, поставила на угли жаровню с овощами – запекаться. Лук, чеснок, бобы… Не бог весь что, но вкусно, очень даже вкусно! А вино – и впрямь выше всяких похвал.

— За государыню Екатерину Алексеевну! – встав, поручик поднял бокал.

Поднялась и Мирелла, откликнулась эхом:

— За государыню! За вас, русских! Дай Бог, прогоните этих безбожных турок!

— Уж в этом сомневаться не извольте, – выпив, заверил гость. – Хорошие бокалы! Голубенькие… Бурано-Мурано?

— Да, трофейные. Кто-то из солдат принес, – хозяйка улыбнулась. – Оставили для гостей. Как вам вино, господин?

— Весьма! Так, говорите, хорошая девушка?

— Ани? О, да! – Мирелла чуть помолчала и вдруг вздохнула. – У нас ведь были и свои дети… Но турки… Не хочется вспоминать… Ани же… Она напомнила нам… И вообще, хороша – работящая, веселая… А как песни поет!

Она еще и поет…

— Мы бы хотели оставить ее у нас, господин, – оглядевшись вокруг, хозяйка понизила голос. – Если это возможно. Я понимаю – беглая рабыня…

— Это она вам сказала? – вздрогнул Антон.

— Нет… Догадаться нетрудно, поверьте, мой господин!

— Хм… Сама-то она не против?

— О нет, господин! Совсем-совсем не против. Наоборот! Ей очень по нраву наша… наша свобода, мой господин! Простите, если не то сказала.

Антон усмехнулся:

— Да нет, все то. Хочет – пусть живет. Только прошу, осторожней! Никто не должен знать…

— Мы сказали всем, что это наша племянница из Добруджи. Бежала от турок… А вот и она! – привстав, указала пальцем Мирелла.

На тропинке, идущей из самшитовой рощицы, появилась Анисья… Все в тех же шальварах, но уже не босиком, а в каких-то плетеных чеботах… опорках, что ли… И вместо грязной кацавейки – полотняная короткая жилеточка, серая, с красной вышивкой и белой опушкой – очень красивая. А еще и браслетик на левой руке! Желтенький, стеклянный…

Сгорбившись, девчонка тащила на спине изрядную вязанку тростника, и, похоже, ноша ее ничуть не тяготила.

Непокрытая голова, темно-русые волосы, стянутые узеньким кожаным ремешком. Милое личико, сияющие синевой глаза… Красотка!

— Ой… господин…

— Вы поговорите, – поднялась Мирелла, – а я пока займусь тростником. Да и задам вашему коню овса! А то ведь совсем забыла… Ани! Садись к костру и ничего не бойся. Господин приехал тебя навестить.

Подхватив вязанку, хозяйка ушла за повозку. Ани… Анисья послушно уселась и потупила взор. Все же боялась – это было видно.

— Если ты хочешь, можешь остаться здесь, – первым делом заявил поручик.

И попал в точку!

Девушка сразу же зарделась, повеселела.