Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 98

Подмечая за собой перемены в настроении, Аарон криво усмехнулся. Вот ведь натура какая… Мало ей отпуска для счастья!

И всё вроде хорошо складывается, просто на диво – и на работе, и дома. Начальство прозрачно намекнуло о повышении до звания нацама, а Ириска чуть ли не каждый день гостит у него, что куда важнее карьеры…

«Важнее карьеры…» – Глебский досадливо скривился, поминая свою натуру.

Прямо накануне отпуска они втроем, с Шапиро и Мозесом, задумали хитрую «оперативную игру» на юге Израиля, в Эйлате. Сыграют если – поставят банде Шломо «мат в три хода». Ну и лично Бене устроят небо в клеточку! Да не на пару месяцев, а лет на десять…

«Ну, и что для тебя важнее?» – кисло усмехнулся комиссар.

Хмурясь, он сыпанул добрую порцию зерен в старую бронзовую кофемолку, и закрутил ручку с непонятным ожесточением. Хотя… Что тут непонятного?

Аарон пересыпал ароматный прах в джезву, и задумался. Покачал головой.

«Ну, и вздорный характер у тебя, санац! Капризным стал, как отрок в пубертате… Да какой там отрок! Как мерзкий старикашка. И не спорь!»

Вздохнув, Глебский отошел к окну.

Ему не хватало тех девчонок.

Погас влекущий ореол тайны – и всё вокруг как будто погрузилось в скучный сумрак, нагоняющий тоску и унынье.

Леа и та темненькая… Натали, да. Они очень походили на Ирит. Не внешне, а своей душевной чистотой… И милотой. Особенно Натали. В Леа чувствовалась опасная женская сила, большая, как ее груди, подавляющая всякое сопротивление. Да и холодновата эта высокая блондинка, а уж взгляд синих глаз… Просто леденящий…

Комиссар рассеянно потер щеку, скрипя седой щетиной. Не всё так просто… Хм… Нет, нельзя эту великолепную парочку делить на хорошего и плохого полицейского. Ведь именно Натали напугала его, чуть ли не до крика! А зловещие инфернальные отсветы в глазах темно-вишневого цвета?

Вот только вопрос: все эти особенности отличают нутряную суть девиц «оттуда» или служат внешней защитой?

«Да какая разница…»

Напуская бодрящий дух бедуинской «кахвы», Глебский убрал джезву с огня – пускай осядет. В этот самый момент завибрировал сотовый.

Недовольно насупясь – звонили с незнакомого номера – Аарон мазнул пальцем по вздрагивавшему зеленому кругляшу. Поднес телефон к уху, и буркнул:

— Алло?

— Это вы, комиссар? – проворковал гаджет волнующим голосом Леа.

— Д-да! – выдохнул Глебский, ощущая, как полыхнула теплом радость, и тут же засвербило мальчишеское нетерпение, будя неясные надежды.

— Я как-то обещала увести вас в Зазеркалье… – томно выдохнула Леа, и сама же посмеялась над своим жеманством. – Не хотите ли прогуляться?

— Хочу! – поспешно согласился Аарон, боясь, что оборвется связь – и ничего не сбудется.

— Тогда подходите к магазину «Яйнот битан». Мы заедем за вами через… м-м… через пятнадцать минут. Пока!

— Пока…

Глебский отложил смолкший телефон, смутно улыбаясь – и сорвался с места, спеша побриться, одеться, обуться…

Кофе медленно остывал, струя еле заметный парок.

Там же, позже

Не зная, как же ему принарядиться, комиссар вышел в том, в чем обычно являлся на работу: джинсы (в меру потертые), рубашка (почти выглаженная), туфли (начищенные), куртка (дырочка, оставленная пулей, почти незаметна)…

Улица была пустынна и безлюдна – это Глебского утешало, но нервы все равно позванивали перетянутыми струнами. По идее, звонок Леа должен был обрадовать его. Наконец-то тайное станет явным, и все былые загадки получат полное объяснение! Но нет.