Без права на счастье - Катерина Крутова Страница 114

— Ощущение, что хотели припугнуть, а не убить, — Герман задумчиво стучит ложкой, размешивая сахар. — Надо быть совсем ебнутым, чтобы связаться с твоим отцом, устроив смерть единственного сына и наследника.

— А кто он? — Веру слегка отпустило. Дело в кофе? Или в том, что Варшавский обнимает за талию, притянув к себе?

— Меньше знаешь — меньше разболтаешь, — подмигивает Ингвар.

— Достаточно знать, что он крупный бизнесмен и влиятельный человек. При этом подданный Швеции. Прилети пуля Игорьку не в нижнее, а в верхнее полужопие мозга, разразился бы дипломатический скандал, замять который взятками и запугиванием не выйдет. Так что, тебе просто доходчиво дали понять — не лезь, куда не следует.

— Ага, щас! — Даль чуть не расплескивает кофе, эмоционально бахая кружкой о барную стойку.

«А говорят — спокойная нация», — успевает подумать Вера, как Герман поясняет:

— Игоряша у нас из Петербурга.

— Из Ленинграда? — непроизвольно вспоминается отец, не признававший новое название.

— Нет, из того Петербурга, где кареты, дворцы и в Зимнем живет царь. Русские корни не дают покоя, прорываются в жажде бессмысленного и беспощадного бунта или веселья. Что в его случае одно и то же. Потому в Россию и приехал дела вести — на историческую родину потянуло. Верно говорю?

Ингвар кивает:

— Здесь я больше дома, чем в Стокгольме. Да и потом, такого как в России сейчас нет нигде в мире — это страна гигантских возможностей!

— Например, возможности, получить пулю в жопу, — мужики ржут, а Веру отпускает окончательно.

— Что дальше? — заданный вопрос обрывает смех, возвращая серьезность на лица.

— Увидим. Времени на подумать ты нас лишил, — Герман салютует Ингвару кофе. — Но в любом случае парням надо отсидеться и зализать раны, а тебе…

Пауза, которой хватает, чтобы теплая ладонь погладила по щеке, а палец мимоходом очертил линию губ.

— Тебе лучше уехать на время, Вер. Намечаются разборки, а ты… — Варшавский медлит, подбирая верные слова, — ты — мое слабое место.

* * *

В салоне жарко. Джип стоит на опушке леса, Вера курит в приоткрытое окно, а Герман совершает уже десятый по счету звонок. Она давно перестала вслушиваться в смысл разговоров — какие-то номера дел, расписания рейсов, незнакомые фамилии и имена. Удивительно, что первого января Варшавскому отвечают. Последним звонит Шувалову — после долгих гудков трубка отзывается раздраженным, но как всегда неторопливым: «Слушаю».

— С Новым годом, Сань, — по лицу Германа видно — вслушивается в каждый звук, ловя любой намек на причастность лучшего друга к происходящему беспределу.

— С Новым, — ворчит Александр. — Год новый, а дебилы вокруг старые. Что вам с Далем на пару не спится?! Сперва эта буржуазная морда в пять утра отвлекла меня от лучшего траха в жизни, теперь ты ни свет ни заря решил осчастливить.

— Ты уверен, что Ингвар звонил в пять утра? — Варшавский подобрался, как ищейка, учуявшая след.

— У меня часы напротив дивана, забыл? Я как раз натягивал аппетитную брюнеточку, пока не менее фигуристая блондинка помогала нам своим длинным язычком, — судя по звукам, доносящимся из динамика, Шувалов отвлекается от разговора на ласки жриц любви. — Ты бы тоже трахнул уже свою потерпевшую, может, дури бы поубавилось.

Герман пропускает замечание мимо ушей.