Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова Страница 12

— Спасибо, Максим Игоревич, – говорю я искренне.

Он смотрит на меня, и на секунду в его взгляде появляется что-то тёплое, личное. Но тут же исчезает, и он снова профессиональный врач.

— Не за что, Таня... Татьяна Дмитриевна, – поправляется он быстро. – Это моя работа.

Он начинает что-то писать в карте. Смотрю на него и хочу спросить о многом. О том, как он жил все эти годы, куда уехала его семья тогда, после девятого класса, почему мы потеряли связь. Помню, как плакала, когда узнала, что они переезжают. Максим был моим лучшим другом. Человеком, которому доверяла все секреты. А потом он исчез из моей жизни, и я так и не узнала, что с ним стало.

И вот теперь он здесь.

Врач.

Лечащий врач моей дочери.

— Максим, – начинаю я осторожно, – может, как-нибудь...

Но не успеваю договорить. В дверь заглядывает медсестра – молодая, симпатичная, с румянцем на щеках.

— Доктор Смирнов, вас срочно в четвёртую! – голос у нее какой-то особенно мягкий, когда она обращается к нему.

— Иду, – кивает Максим, что-то дописывая в карте.

Медсестра не уходит сразу. Стоит в дверях, смотрит на него, улыбается застенчиво. Он поднимает взгляд, смотрит на неё, и она быстро уходит, но я успеваю заметить, как она краснеет.

Интересно. Очень интересно.

Максим поворачивается ко мне:

— Извини, Таня, мне надо идти. Если что-то понадобится – скажи медсёстрам, они меня найдут.

— Конечно, иди, – киваю я.

Он уходит, и я сажусь на стул рядом с Машиной кроватью. Она смотрит на меня с любопытством.

— Мам, а этот доктор... вы знакомы? – спрашивает она.

— Да, мы дружили в детстве, – отвечаю, улыбаясь. – Давно это было. Двадцать лет не виделись.

— Он хороший, – говорит Маша задумчиво. – Добрый. Не как те врачи, которые приходят, посмотрят на тебя как на диагноз и уйдут. Он... человечный какой-то.

— Он всегда таким был, – говорю я тихо, вспоминая того мальчика с карими глазами, который защищал меня от хулиганов во дворе.

Сижу с Машей еще час. Мы разговариваем о разном – о ее подругах, о планах на будущее, о том, чем займется, когда выпишется. Про отца она не говорит ничего. Ни слова. И я не напоминаю. Не хочу портить ей настроение. Вижу, как она расслабилась, как ушло напряжение. Пусть так и будет. Пока.

Смотрю на часы – уже почти четыре. Мне еще надо успеть домой, переодеться, и к шести в бассейн. Вечерние тренировки.

— Машенька, мне пора, – говорю я, вставая. – Работа.

— Иди, мам, – она берет меня за руку. – Спасибо, что приезжаешь.

— Приеду завтра, – целую ее в лоб. – Если что – звони.

— Хорошо.

Выхожу из палаты, иду по коридору. Вижу Максима – он стоит у сестринского поста, разговаривает с той же молодой медсестрой. Она смотрит на него снизу вверх, улыбается, явно флиртует. Он отвечает что-то, спокойно, профессионально, но не замечаю, чтобы он как-то поощрял ее внимание.

Интересно, как к этому относится его жена?

Если она есть, конечно. Я ведь ничего о нем не знаю. Женат ли он, есть ли дети. Двадцать лет – целая жизнь.

Дорога до дома занимает двадцать минут. Паркуюсь у подъезда, поднимаюсь на лифте. Открываю дверь ключом и сразу чувствую – холодно.

Очень холодно.

Что за?..

Захожу в прихожую – сквозняк. Иду в гостиную – окно распахнуто настежь. Холодный декабрьский воздух врывается в комнату. Бегу в спальню – там тоже окно открыто. На кухне – то же самое. Все окна открыты!