Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 155

Колесница вылетает с трассы, скользя по дорожкам. Затем она разворачивается, когда лошади едва не сталкиваются с синей колесницей, идущей впереди них.

Красная колесница снова возвращается на дорожку и врезается в одну из статуй в центральном барьере. Статуя шатается, но остается на месте, хотя тяжелое ожерелье на шее Умброса рвется, и бесценные драгоценности разлетаются по дорожкам.

— Нет, — говорит Мейва.

— Уверена, у императора их еще много, — бормочу я, все еще сосредоточенная на вознице красной колесницы. Он свернулся у ног одной из золотых статуй и не двигается.

— Нет. Смотри. — Мейва указывает пальцем. Несколько зрителей дерутся со стражами на краю дорожек. Все больше людей ввязываются в драку, и городские стражи начинают стягиваться к месту потасовки от соседних секторов.

Двое мужчин пользуются моментом и перепрыгивают через ворота.

Я качаю головой.

— Они сумасшедшие. Они не могут думать, что им сойдет это с рук.

— Они пьяные. И отчаянные, — резко отвечает Мейва. — Нельзя положить хлеб перед голодающим человеком и ожидать, что он не откусит кусок.

Колесницы уже снова огибают поворот, щелкают кнуты, лошади мчатся галопом. Впереди идет синяя колесница, возница сгорбился, сосредоточенно глядя на дорогу перед собой.

Мужчины ждут.

— Не делайте этого, — бормочу я.

Мужчины бросаются через дорожки, не сводя глаз с драгоценных камней.

Первый почти успевает. Он бежит, размахивая руками, с остекленевшими глазами, сосредоточившись на рубинах, разбросанных перед ним — каждый размером с кулак младенца.

Но синей колеснице некуда деваться. Возничий пытается свернуть вправо, но уже слишком поздно. Четыре пары передних копыт с силой разъяренного быка обрушиваются на мужчину, переезжая его безжизненное тело. Колесница подпрыгивает и переворачивается, выбрасывая синего возничего. Он, должно быть, решилне обвязываться веревками, и это решение спасает ему жизнь: он поднимается на ноги и бежит к безопасности центрального барьера.

Второй мужчина перебегает трассу, сгребая драгоценности.

Стрела пронзает мужчине горло. Его тело падает на землю, колесницы проносятся мимо. На краю дорожек страж закидывает арбалет на плечо.

Толпа разражается гневными криками.

Справа от нас зрители начинают скандировать, толпа машет кулаками. Звук становится все громче, и уже можно разобрать слова.

— Больше никаких налогов!

— Ой-ой, — шепчет Мейва.

Даже отсюда я вижу недовольство императора, который жестом подзывает отмеченного золотой короной. Мужчина худой и жилистый, с седыми волосами, редеющими на макушке. Хранитель сигила Другов Нистор.

Мейва бледнеет, и ее взгляд заставляет мое сердце замереть.

Нистор коротко кивает императору, а затем низко кланяется. Когда он поворачивается, чтобы что-то шепнуть городскому стражу, моя кожа начинает зудеть.

Мейва шумно выдыхает.

— Арвелл… может, нам лучше уйти.

— Уйти?

Слева от нас несколько новобранцев пытаются сделать именно это, и я замечаю среди них Бренина. Но стражи останавливают их, приказывая вернуться на свои места.

Волна страха захлестывает меня, заглушая все остальное.

На несколько рядов ниже нас группа отмеченных бронзовыми сигилами и несколько обычных людей подхватывают крики. Женщина с длинными рыжими волосами держит дочь на бедре, взмахивая кулаком и выкрикивая слова ярости в адрес императора.