Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 164

— Да, Матушка. Это он.

— Съед-дим?

— Нет, Матушка. У него в голове личинка. Скоро пройдет срок куколки. Осталось немного. Месяц, может меньше, и родится один из Отцов.

— Воз-мож-жно. Воз-мож-жно. Отцов много. Мы пож-жертвуем.

— Да, Матушка, он еще нам поможет.

— Отрод-дье, — презрительно прозвенела Оса и пошла к выходу из комнаты.

ОН завозился, пытаясь выбраться.

— Жаль тобой жертвовать, злющий такой у тебя в голове Отец — это редкость, — сказал Улицкий. — Он из другой ветви, мог бы нам пригодиться. Но не будем рисковать. Ты поможешь нам по-другому. Всё равно тебе осталось пару недель.

К Улицкому подошли пара окровавленных охранников, которые теперь преданно смотрели на обер-полицмейстера.

— Убийца! — громко произнес Улицкий, указывая на Фёдора. — Мерзавец убил Императора! Смерть!

— Убийца! — закричали охранники, достали кортики и пошли к клетке с Фёдором.

— «Если не сейчас, то уже никогда», — сказал Чайник.

ОН ПРОСНУЛСЯ!

ОН ПРОСНУЛСЯ!

ОН СНОВА НА СВОБОДЕ!

Громкий скрип разрываемых цепей и вырванных металлических прутьев.

ОН НА СВОБОДЕ!

Отвратительный запах крови.

ОН ПРОСНУЛСЯ!

Бессвязные крики, в комнату вбегают еще люди.

Фёдор провалился в чёрное ничто. Там где-то ОН рвал, ломал кости и уворачивался от выстрелов. Фёдор чувствовал, как там, вдалеке, болят его ноги от безумной скорости, связки просто не выдерживали. Болит тело, в которое кто-то воткнул кортик. Болят пальцы, которые одним ударом ломают чужие кости.

«Наверное это конец».

«Бей их! БЕЙ!»

«Может и правильно».

«Ахаха! Наш Бельзебоб красавец!»

«… и никакого смысла в этом всем не было…»

Фёдор потерял счет времени. Наверное, это и есть смерть. Просто чёрное ничто. В котором ты засыпаешь и просто больше никогда не просыпаешься. Это было спокойно, и стало на всё плевать.

«Это еще не конец», — сказал голос Чайника.

Вот глупости не говори.

«Открой глаза».

Отстань.

— Открой глаза, — потребовал голос и ударил его по щеке.

Черное небо с низкими черно-оранжевыми тучами. Плеск волн. Где он?

Фёдор лежал на берегу канала. Его мокрая одежда покрылась инеем. Руки и ноги не слушались. Взгляд никак не мог сфокусироваться. Над ним склонилась Инга. Она была всё такая же красивая и молодая, как тогда, когда он ее встретил. Она размахнулась и отвесила еще одну пощечину Фёдору.

— А ну пришел в себя! — довольно агрессивно сказала она.

Нет, это не Инга. Та не была такой злой.

— Он жив! — крикнула она куда-то назад.

Это Анафема. Характером точно в меня, подумал Фёдор. Над ним склонился Живчик, аккуратно поднял тело, покрытое инеем, и куда-то понес. Фёдор снова провалился во тьму.

* * *

— Терпеть, терпеть, — сказал Хуань Гэ, тот самый продавец жиньше, у которого Фёдор покупал хун. — Терпеть, — повторил он и продолжил покрывать тело Сороки остро пахнущей мазью.

— Опять ты, — тихо произнес Фёдор.

— Сейчас будем ставить иглы и спать. Спать, Фёдор. Тебе надо больше спать. Выпей отвар черных грибов и хуна.

Над ним склонилась улыбающаяся рожа Животного и встревоженное лицо Анафемы. Золотые змейки заструились по стенам, потом подползли к Фёдору и стали кусать его. Это было больно, но потом приятно. Его глаза закрылись, и он снова провалился в забытье.

* * *

Лосбуржский вестник пестрел заголовками:

«Император мертв!»