Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 171

Тирнон кивает, и я вздыхаю.

— Ну, похоже, она хороший друг. Я рада, что в твоей жизни есть такие друзья, как она. Полагаю, мне просто нужно заставить ее полюбить меня.

Тирнон одаривает меня кривой улыбкой.

— Удачи тебе с этим.

Мое сердце согревается, как бывает каждый раз, когда я вижу редкий проблеск этой знакомой улыбки. Теперь я начинаю понимать, почему он так редко говорил о своей семье, когда мы были детьми. Торн был единственным местом, где он мог быть самим собой — свободным, беззаботным и расслабленным. Однако с возрастом он становился все более замкнутым… даже мрачным. И теперь я знаю, почему.

Это было тяжкое бремя — сохранять мне жизнь, несмотря на опасность, которую представлял его отец. То же бремя лежит на нем и сейчас, он несет ответственность за каждого из его империумов.

Если бы отец никогда не узнал о его поездках в Торн, Ти в конце концов решилбы уйти от меня? Решил бы он, что угроза слишком велика, риск попасться слишком высок,чтобы оправдать те несколько драгоценных часов, когда он мог быть со мной?

Я целую его в щеку и отгоняю эту мысль, чтобы обдумать все позже. Тирнон бросает на меня испытующий взгляд, но я выскальзываю из комнаты, быстро пересекаю общую комнату Империуса и направляюсь дальше по коридорам. Я почти добираюсь до тренировочного зала, когда надо мной нависает тень, и я хватаюсь за кинжал, пока сердце выпрыгивает из груди.

Бран. Его лицо осунулось, кожа туго обтягивает скулы и челюсть. Кожа восковая и желтая, и я замечаю, как дрожат его руки, прежде чем он складывает их на груди.

Он поднимает бровь.

— Ты убила Тиберия Котту.

Я пристально смотрю на него.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Я всего в нескольких метрах от тренировочного зала. От безопасности.

Бран ухмыляется мне.

— Котта был простодушным дураком. — Выражение его лица становится суровым. — Но он не был твоей целью. Мы не можем больше терять время. Император становится все более и более параноидальным. Поэтому я создал для тебя возможность.

— Какую возможность?

— Через два дня Валлиус будет присутствовать на ужине Совета вампиров, — говорит Бран. — Империус также будет присутствовать в качестве демонстрации силы.

— Я не понимаю.

Он оскаливается, обнажая клыки.

— Позволь мне объяснить. Ты возьмешь серебряный клинок и убьешь императора, когда он меньше всего будет этого ожидать. Когда он будет расслаблен, без защиты и в окружении тех, кому доверяет.

Я пристально смотрю на него.

— Если я убью императора публично, я умру. Мгновенно.

— Твое долголетие — не моя забота.

— Я не сделаю этого. Это смертный приговор.

— Да. Ты умрешь. Эльва недавно упомянула, что к ней приехали друзья. Группа вампиров, которые в настоящее время счастливы обеспечить безопасностьтвоих братьев.

Угроза очевидна, и мои ладони становятся влажными.

— Ты тупеешь, — говорю я холодно. — На твоем месте я бы завязала с солнечными тониками.

Его лицо искажается от ярости, и он, шипя, оскаливает зубы.

— Солнце стоит того, Бран?

Я указываю на его неухоженные, жирные волосы, а затем опускаю взгляд на мятую, покрытую пятнами одежду. Он что-то собственнически сжимает под мышкой, что-то красное, и я прищуриваюсь, чтобы разглядеть. Книга. С тисненными золотыми буквами.

— Солнце стоитвсего, — говорит Бран.

Я была права. У Брана есть своя зависимость. Я связана с вампиром, который постепенно теряет рассудок. Вампиром, работающим с повстанцами.