Близость - Ария Тес Страница 53

Для меня есть табу. И одно из этих табу - оргии, второе - третьи лица. Для меня секс - это когда двое. Никак иначе. По крайней мере, если между партнерами есть глубокие чувства. Секс - это не механика. Это не про удовольствие. Точнее, про него, очевидно, но...для меня это глубоко интимный, личный и сакральный процесс.

Вот что так сильно сбило меня с толку. Вот что на самом деле меня подкосило.

Мы нарушили границу нашей приватности, мы впустили в свое единство других, которые будто вспороли вакуум, вероломно вошли под наш купол и натоптали там своими грязными ногами.

Вот что я на самом деле чувствую.

Будто мои отношения опорочили. И меня. Меня тоже опорочили.

А я так забылась...Почему я забылась? Почему я позволила? В какой момент для меня стало нормальным допустить хотя бы...черт, крошечную идею о том, что это нормально, если нет? Я точно знаю, что нет. Внутри меня все буквально горит и искрится, противится, а параллельно в мозг въедается еще одна простая истина. Некий гаденький моментик: новое «впервые», когда я ощущаю себя помехой для своего мужа.

Это адски больно.

Безумно хочется встряхнуть гривой, отбрыкнуться и снова обвинить себя в тотальной глупости, мнительности и нервозности. Мол, Катюха! Ты что несешь?! Ты чокнулась?! У тебя проблемы с башкой. Какая обуза?! Дамир тебя любит! И я в этом, конечно, не сомневаюсь, но убежать от мерзости, которая шепчет на ухо, тоже не могу.

Ты обуза. Ты обуза. Ты обуза.

Ты мешаешь ему развлекаться. Лучше бы ты вообще сидела в своем Екб и не отсвечивала. Лучше бы я вообще на тебе не женился.

Страшно так думать, но я думаю.

А Дамир не пытается меня успокоить. Нет больше: малыш, ну прекрати. Ничего не изменилось. Ты для меня все-все, и я за тебя все-все тоже.

Он просто молча уходит. Просто поворачивается, берется за ручку, дергает дверь на себя и уходит, напоследок шарахнув полотном о косяк с такой силой, что кажется стена вот-вот рухнет мне на голову.

Может, она и рухнула.

Не физическая, а лучше бы да.

Ту лавину дерьма, которая так внезапно накрыла меня, пережить гораздо сложнее даже целого, многоквартирного комплекса.

Это ощущается, как конец. Словно спасать больше нечего, а я одна стою в поле и податься некуда.

В углу тихо напевает Москва:

А хочешь, я выучусь шить

А может, и вышивать

А хочешь, я выучусь жить

И будем жить-поживать

Уедем отсюда прочь

Оставив здесь свою тень

И ночь у нас будет ночь

И день у нас будет день

Она хмельная. Она сидит на подоконнике, забравшись на него с ногами. Так непосредственно прекрасна и ужасающа в моменте. Выводит медленные круги на дереве, посмеивается пьяно, улыбается кровожадно.

Она пришла сюда на кровь.

Она пришла сюда на представление. О том, как рушатся семьи и дробятся сердца…

* * *

Дамир не вернулся.

Я привыкла к его крутому нраву за столько-то лет, но сегодня мы перешли еще какую-то невидимую черту.

Мы снова пересекли границу.

Только все эти границы - плохие; они идут резко вниз, с каждым шагом только глубже.

Я чувствую это. Но ничего не могу исправить. Я будто упустила что-то важное! И это действительно так, раз сейчас мне приходится убирать осколки вазы и поднимать комод самостоятельно. Без помощи. Без мужа.

Тихо вздыхаю и провожу рукой по стене. Она навсегда запомнит след от гнева Дамира, а я? И я тоже. Боюсь, что не смогу забыть ни одну секунду того, что здесь сегодня произошло, даже если внезапно потеряю память.