Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал Страница 59

У моего безопасника старые связи. Такие люди могут позволить себе что угодно, но и плата за их «помощь» соответствующая. Я только что лишился половины бизнеса, уступил нишу и отдал то самое производство, которое так тщательно проверял. Да и похер, бабки снова заработаю, они – далеко не главное. Зато уже завтра у Эльвиры найдут в квартире запрещенку. Несколько месяцев в СИЗО, условка и конфискация имущества явно пойдут потерявшей берега бабе на пользу. Угомонят так точно, заодно и заставят призадуматься, стоит ли разевать пасть на чужое.

Да, изначально я собирался отделаться малой кровью. Фиктивный брак явно дешевле, чем услуги сильных мира сего. Жалею ли, что все обернулось вот так? Нисколько! Да я бы с легкостью весь бизнес отдал, еще и в долги влез, скажи мне кто, что взамен я приобрету Синичку и настоящее счастье. Так что я по любому в выигрыше остался. Спасибо матери, первой разглядевшей в скромной Варе алмаз.

Теперь нужно только снять с нее лишние слои комплексов, недоверия ко всем вокруг и убедить, что она достойна любви. Да кто, если не она, моя чуткая, ранимая, красивая девочка?

* * *

Варя

Просыпаюсь с тяжелой головой. Едва удается разлепить веки. Первые мгновения пытаюсь сообразить, отчего же так плохо, а потом воспоминания о случившемся пришибают бетонной плитой. Подскакиваю на кровати.

В спальне Евсея я одна, одетая в его свободную футболку. Как и когда сюда попала, не помню. И где все? Хочется трусливо спрятаться под одеяло и навеки остаться там. Что теперь будет? Журавлев меня выгонит за профнепригодность в качестве фиктивной жены? Уля больше не будет называть мамой? Ведь я так сильно всех подвела…

Но я беру волю в кулак и плетусь чистить зубы. Потом переодеваюсь в домашнее, спускаюсь на кухню. Перед смертью не надышишься, не стоит оттягивать неизбежное. Лучше как можно скорее узнать, что меня ждет.

— Мама! – как только появляюсь в дверях, Уля дергается в мою сторону, но, поймав предупредительный взгляд отца, остается сидеть на месте.

— Никаких нагрузок на больную ногу, – строго говорит Журавлев. – Ты помнишь, что тебе врач сказал?

— Да… – уныло.

— Будешь скакать, я тебе вообще запрещу вылезать из кровати. С добрым утром, Синичка, – это мне.

Коротко, потому что Евсей тут же разворачивается к сковороде, где у него шкворчит что-то, по запаху напоминающее оладушки. Мнусь в дверях. Журавлев орудует лопаткой. Высокий, со слегка растрепанными после сна волосами, аккуратной щетиной, в мягких домашних брюках и фартуке на голом торсе, он выглядит мечтой любой романтичной девчонки. Еще и отец великолепный.

Наверное, я тут не нужна. Они с Ульяной настоящая семья, а я… я, очевидно, не справилась с тем, ради чего меня сюда взяли. Понимаю, что пришла пора собирать вещи. Разворачиваюсь, чтобы тихонько уйти, как вдруг раздается возмущенно-звонкое:

— Мама! Ты куда? А поцеловать? – Ульяша сердито сверкает глазками. Ждет свою законную порцию ласки от мамы.

У меня в груди все переворачивается от осознания, что скоро все должно закончиться. Вот как я без нее буду? И без… Евсея? Я же уже привыкла спать у него под боком. К его поцелуям, когда нежным, трепетным, а когда и крышесносным привыкла. На глаза невольно слезы наворачиваются. И надо было мне все так глупо испортить…