Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 67

Мой тренировочная парма раскололась бы как яйцо от такого удара. Тиберий Котта только что спас мне жизнь.

Максимус рассчитывал, что я снова увернусь, и теряет равновесие, оставив бок незащищенным. Я резко выбрасываю ногу и бью его в живот, и он отступает назад с болезненным стоном.

Я иду за ним, но он мгновенно приходит в себя, оскаливая зубы и поднимая щит.

— Я кое-что знаю о тебе, знаешь ли, — кричит он мне.

— Я здесь не для того, чтобы болтать.

— Я знаю, что ты не так давно сражалась на этой арене. И я знаю, что твоя подруга погибла. Каково это было?

Он изучил не только мои физические слабости. Пытаться уязвить меня Кассией на этой арене — умный ход, надо отдать ему должное.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, я наклоняю голову.

— Как ты думаешь, каково это было? — спрашиваю я с вызовом.

Он моргает и сжимает челюсти, когда наши взгляды встречаются. Между нами на мгновение возникает полное взаимопонимание.

— Сражайтесь! — снова кричит кто-то.

— Знаешь, а ты могла бы мне понравиться, — говорит Максимус. — Но для меня слишком многое поставлено на карту.

— Ты тоже мог бы мне понравиться, если бы не использовал грязные приемчики. Втягивать Кассию — это было подло.

На его лице мелькает стыд.

— Справедливо.

Теперь в его лице читается решимость. Решимость и целеустремленность.

Мы переместились к южному краю арены. Стоим всего в нескольких шагах от того места, где Кассия… где…

Максимус наносит удар. Я уклоняюсь, но Кассия стоит на арене и смотрит на меня, в ее глазах смятение.

Все, что я слышу, — это крик Леона, как будто это его пронзили мечом, его голос громче даже ликующего рева толпы. Но потом я слышу другие звуки.

Тихий смех Галии Волкер. И ее собственные крики, когда она понимает, что тоже мертва.

Кровь Кассии пузырится у ее губ, а Леон рвет свою тунику, срывает с себя и прижимает к ее груди.

Ее глаза встречаются с моими.

Леон прижимает ее к себе и раскачивается, воя как раненый зверь.

— Арвелл! Двигайся! — Женский голос прорезает мои воспоминания.

Мое сердце останавливается. Кассия?

Но это Мейва, перегнувшаяся через край стадиона. Я успеваю мельком увидеть ее широко раскрытые глаза, открытый рот…

А затем я спотыкаюсь, приседаю и кричу, когда меч Максимуса проносится мимо моего щита и вонзается в мою незащищенную спину.

Боль разрывает меня, кровь течет по спине, и я издаю сдавленный крик. Я не знаю, насколько глубока рана, но мне удается подняться на ноги.

Моя лодыжка кричит от боли. Я неловко наступила на нее, и теперь я по уши в дерьме.

Максимус приближается ко мне.

— Сдавайся, — говорит он тихим, почти дружелюбным голосом. — Тебе не место здесь. Я знаю это, ты знаешь это, все знают это.Брось меч, поклонись императору и отправляйся домой. Я не убью тебя.

Боги, как бы я хотела. В моей голове мелькают образы дома, лица моих братьев за столом в то последнее утро. Но теперь это не мой дом. Потому что их там больше нет.

— Я не могу.

Он качает головой.

— Да будет так.

— Арвелл! — рычит Леон с края арены. И на этот раз я знаю, что мне не мерещится. — Думай!

Думай.

Мои мысли мечутся, и я, прихрамывая, отступаю назад.

Взгляд Максимуса скользит вниз, к моей лодыжке, и он поднимает щит выше.

Это выдает его. Когда он поднимает щит, он собирается атаковать. Но на этот раз я готова.

Моя спина мокрая от крови. Я тоже поднимаю щит, боль пронзает спину и плечи.