Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 68

Тяжело дыша, я уклоняюсь от удара Максимуса. И от следующего.

Он тоже тяжело дышит, пот капает с лица. В следующий раз, когда я уворачиваюсь, у меня вырывается тихий болезненный вскрик. Его глаза прищуриваются, и я прикусываю губу, делая вид, что пытаюсь скрыть свою хромоту быстрым поворотом.

Он обрушивает на меня град ударов. Я уклоняюсь, даже медленнее, чем раньше, ожидая своего шанса.

Потому что я знаю то, о чем Максимус, похоже, забыл. То, чему Леон научил меня много лет назад. Кое-что, о чем он только что напомнил.

Когда люди используют твои слабости… когда они бросают их тебе в лицо, чтобы задеть… ты тоже можешь использовать эти слабости. Ты можешь превратить эти слабости в силу.

В глазах Максимуса вспыхивает торжество, когда он бросается в атаку, опуская меч в смертельном ударе.

Пульс колотится в ушах, и я жду до последнего мгновения, чтобы увернуться.

Максимус знает, что я ранена.

Поэтому он не ожидает, что я смогу оттолкнуться своей травмированной лодыжкой с новообретенной силой и яростью. Он не ожидает, что я вонжу свой клинок в его бедро и вырву его, пока он кричит. И он не ожидает, что я проворно метнусь ему за спину, когда он упадет на колени.

Мой клинок целует горло Максимуса, и он замирает.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Жизнь Максимуса в моих руках.

Если бы я захотела, я могла бы перерезать ему горло и оставить истекать кровью всего в нескольких футах от места, где умерла Кассия.

После того, как он насмехался надо мной, напоминая о ее смерти, какая-то часть меня получила бы от этого огромное удовольствие.

Зрители были бы в восторге. Они бы скандировали, кричали и аплодировали, пока этот мужчина захлебывался бы собственной кровью.

Но я не позволю этому месту превратить меня в чудовище. Скоро наступит день и я посмотрю в глаза своим братьям, стоящим передо мной. И когда этот момент наступит, мои руки будут чисты, насколько это возможно.

Пульс Максимуса стучит под моей рукой. Я не вижу его лица, но его плечи постепенно опускаются, когда он осознает происходящее.

Толпа кричит.

Мое имя.Они кричат мое имя. Мне хочется скрыться от них, но я сдерживаюсь.

Медленно император встает и подходит к передней части своей ложи. Он наклоняется над позолоченными перилами и смотрит на нас сверху, как бог, решающий чего мы стоим.

К нему подходит мужчина. Роррик.

Мои руки начинают дрожать, и я отодвигаю лезвие подальше от яремной вены Максимуса.

Для Роррика это легкий способ избавиться от меня. Одно слово на ухо отцу, и его большой палец опустится вниз и для Максимуса, и для меня.

Роррик порочно улыбается, встречая мой взгляд. Затем отступает, оставляя императора принимать решение.

— Ты не добила его, — обращается ко мне император, и его голос гулко прокатывается по арене.

Охранник машет мне рукой, и когда я говорю, мой голос звучит так же громко.

— Нет, Доминус. — Я сглатываю, опуская голову. — Когда речь идет о жизни ваших верных подданных, я оставляю такие решения за вами.

Максимус напрягается. Я все еще не вижу его лица, но судя по его медленному выдоху, он знает, что я делаю.

Напоминаю императору о преданности Максимуса в надежде, что он пощадит его жизнь.

Император долго смотрит на нас. Раздается детский плач, но звук внезапно обрывается.

Он медленно поднимает руку. Я едва дышу.

Его большой палец указывает в небо, и плечи Максимуса расслабляются. Я убираю свой клинок, и он медленно встает на здоровую ногу, склоняя голову перед императором.