Порочный продюсер - Сандра Бушар Страница 69

Вспомнив слова отца Бориса, я ощутила, как черная ненависть, как мазут, заполняет каждую клеточку моего сердца:

— Когда вы начали встречаться?

— После ее восемнадцатилетние. — ответил продюсер не задумываясь. Было странно, но показалось, словно наши истории с ней похожи… И пока я обдумывала это, мужчина торопливо тараторил: — Я не планировал этот роман, но он случился. Через пару лет она сама была инициатором прекращения отношений. Пришла слава, легкие деньги, беспорядочные связи… Я отпустил ее и отстранился. В этом была главная ошибка. — заскрипели зубы. Дыхание мужчины участилось. А в карих глазах промелькнула тоска чего-то давно утерянного, чего не вернуть никак и никогда. — В компании она пристрастилась к запрещенным веществам. Сперва легким, а потом все тяжелее и тяжелее. Потом какой-то парень в клубе дал ей попробовать «новую бомбическую штуку». «От одного раза ничего не будет!» — заверил ее тот и она, дурочка, поверила. С этого все и началось.

Он замолчал, а девушка за стеклом с психом захлопнула книгу и, скучая, принялась обходить свои владения. Открыв шкаф, принялась перебирать платья, развешенные на прикрученных полочках.

— И? — поторопила я Бориса. — Что было дальше?

Глубоко вдохнув, он сцепил зубы и продолжил:

— Ее поймали на улице. Без одежды, в ужасном состоянии белой горячки. Несколько недель под лечебными капельницами, но… Обратного пути не было. Сразу был поставлен диагноз — шизофрения. Это вещество что-то сделало с ее мозгом… Потом депрессия и множество всего. — Вика вдруг стянула с себя платье и Борис отвернулся. Я последовала его примеру. — Я, конечно, оплатил ей лучшую лечебницу. Все проходит скрытно, даже ее родители подписали документы о неразглашении. Для фанатов она просто ушла в тень, ищет новую себя.

— А на самом деле, — робко обернувшись, я увидела шикарную девушку с рыжими волосами в голубом платье. Только глаза ее выдавали отсутствие души. — она сломалась и ее больше никогда не починить… Это печально…

— Нет, не говори так! — взорвался Борис. Я испуганно вздрогнула отшатнулась. — У нее часто случаются моменты озарения. Она становится абсолютно нормальным человеком, какой и была. Выздоровление не за горами.

— И, — вспомнив переписку, прочитанную мной в телефоне мужчины, я съёжилась, — как ты этому способствуешь?

Вопросом я явно попала в самую точку, словно его Бернштейн боялся больше остальных. Каждая клеточка в его теле напряглась, а лицо стало напоминать византийскую статую.

— В те моменты, когда она приходит в себя, — медленно протянул он, давая мне возможность проглотить каждое слово после тщательного пережевывая. Очень уж боялся, что я подавлюсь. — Вика возвращается к тому моменту, где мы вместе. Точнее, ей кажется, что мы — пара. Она звонит мне, требует внимания…

— А ты приходишь и даешь ей то, чего она прости! — сквозь зубы отчеканила я. Фыркнув, направилась к выходу.

Он схватил меня на кисть и потянул на себя:

— Да, даю. Говорю ей то, чего она от меня ждет. Сплю с ней… — каждое слово больно ударяла по мне, заставляя вздрагивать. И, казалось, сегодняшний день больше шокировать не может, когда Борис вдруг выдал: — Но я никогда не целовал ее, не занимался с ней сексом. А все остальное — это игра, ради ее же выздоровления.