Огонь. Она не твоя.... - Весела Костадинова Страница 86

— Настя… — хрипло позвала она, голос срывался, будто горло пересохло от боли и ужаса. — Нас…

Но фраза оборвалась. Повисла в воздухе, оборванная знанием, которое уже догоняло сознание быстрее слов.

Ярославцев, до этого продолжавший ворчать вполголоса, тоже застыл. Его лицо вытянулось, синие глаза расширились, на мгновение в них отразился чистый, неприкрытый ужас. Затрепетали крылья носа, дыхание сбилось.

— Настя! — закричала Альбина, внезапно громко, резко, как будто только крик способен пробиться сквозь глухую реальность. — Настя! Господи, Настя!

Она бросилась к углу — но там, где ещё несколько часов назад была Настя, теперь зияла пустота. Ни девочки, ни следов. Только смятый пуфик, брошенный, как пустая оболочка.

Альбина вылетела из кабинета, совершенно не соображая куда.

— Варя! — сорвалось с её губ, и уже в следующую секунду она почти врезалась в помощницу, сидевшую за столом с сонным, чуть помятым лицом, всё ещё зевающую, с кружкой в руках, как будто жизнь шла обычным, ничем не нарушенным ходом.

— Где Настя?! — крикнула она, голос сорвался, стал высоким, сдавленным, и даже самой Альбине показалось, что кричит она не Варе, а в пустоту, в пространство, в котором только что исчезло что-то хрупкое, невозвратимое.

— Эээ… — Варя встала, недоумённо распахнув глаза, медленно поставила кружку, — я думала… она с вами…

— Блядь! Настя! — выдохнула Альбина, но уже не как восклицание, а как взрыв, как гнев, направленный не на кого-то, а на саму себя, на боль, что стремительно подступала, не оставляя ей ни капли контроля. — Настя! — теперь уже в полный голос, на весь офис, не обращая внимания ни на стены, ни на двери, ни на чужие взгляды.

— Варя, сколько ты здесь? — бросилась она снова к девушке, хватая её за руку, вцепившись в панике. — Она выходила? Видела?!

— Примерно… минут сорок назад, как я пришла… — пробормотала та, испуганно оглядываясь. — Из вашего кабинета никто не выходил. Я точно бы заметила, Альбина Григорьевна…

И тут паника, до этого только поднимавшаяся, как прилив, перешла в настоящую, полную силу: резким, ледяным потоком обхватила грудную клетку, вдавила внутрь, как будто стальной обруч начал сжиматься всё туже и туже. Альбина почувствовала, как её дыхание сбивается, каждая попытка вдохнуть — короткая, прерывистая, с привкусом металла на языке.

— Аля… — тихо, но с угрожающей глухотой произнёс Ярославцев, стоявший за её спиной. Его голос опустился до такой опасной, чужой тональности, что волосы на затылке встали дыбом. — Что… что ты сделала?

— О, Боже… Боже… — прошептала она, уже не различая, говорит ли вслух или только мысленно, — я… я не думала… я не знала…

Слова рассыпались, как осколки, не складываясь в оправдание. В голове грохотал один-единственный ритм: она ушла, она ушла, она ушла.

— Что у вас… — в приемную вошел уставший, но уже переодевшийся с ночи Виктор, но тут же осекся и рванул к Альбине, перехватывая ту за талию, прижимая к себе, не давая упасть. — А ну садись и быстро говори!

Альбина, задыхаясь, рухнула на стул, который Варвара, побледневшая от ужаса, поспешно подставила для нее. Руки дрожали, пальцы судорожно цеплялись за подлокотники, а глаза, полные паники и вины, метались по комнате, не находя опоры.

— Вчера… — выдохнула она, её голос был хриплым, рваным, как будто каждое слово выдиралось из груди с болью. — Вы ушли… он позвонил…