Без права на счастье - Катерина Крутова Страница 98

— Не могу потерять еще и тебя.

* * *

Последние дни девяносто четвертого проходят как в тумане. Герман уехал «собирать доказательства», в офисе аврал, точно все документы надо срочно перепечатать, отксерить и перепрошить. Шувалова, вероятно, мстит за пьяную откровенность и не дает ни секунды продыха, а Алина после корпоратива сыплет вопросами про Варшавского, но отводит глаза и молчит на любое упоминание Радкевича. Вера не настаивает, но выглядит это весьма странно.

Покоя нет и дома — Георгий перебрался окончательно, в качестве новогоднего подарка притащив почти новый телевизор «электроника», который установил на кухне на холодильник. И теперь ужины и завтраки проходят под новости. Там сплошь Чечня и рассказы про свержение режима Дудаева, которое никак не хочет следовать заветам Президента и становиться быстрым и эффективным. Впрочем, Верке до происходящего нет дела. Она тревожно поглядывает на экран во время криминальных сводок, опасаясь услышать знакомую фамилию. Варшавский изредка звонит — кратко, тратя не больше минуты, спрашивая про нее и отшучиваясь про себя. Один раз просит найти какой-то контракт «Стройинвеста» и, не привлекая внимания и никому не говоря, отправить его на номер факса в Москве.

— Когда вернешься? — спрашивает Смирнова, закрывая тридцатого декабря дверь кабинета и стуча каблуками по уже опустевшему офису.

— Уже мчу на санях с Дедом Морозом. Первого числа проверь под елкой.

Она улыбается, успевая выйти за стеклянные двери бизнес-центра и даже сказать: «До встречи!», как внезапно ахает и чуть не роняет сотовый. Машин на парковке мало, но в салоне одной горит свет — жуткий лысый мужик из постоянных кошмаров ухмыляется, глядя на нее.

— Вера! — кричит в динамике Герман, через расстояние почувствовав испуг.

— В-все в п-порядке, — заикаясь, отвечает Смирнова. — Показалось.

Иномарка проезжает мимо — в салоне уже темно, но за рулем какой-то незнакомый хрен с горбатым носом и явно богатой растительностью на голове.

— Что показалось? — Варшавский настаивает, выходя за лимит отмеренной на разговор минуты.

— Ильич. Но я ошиблась, просто устала, наверно, — вот только в ее голосе нет уверенности и Герман это слышит. Лишь когда Вера без происшествий садится в автобус развозки, мужчина заканчивает разговор.

* * *

Последний день года потерь и боли на удивление спокоен и тих. Обе Смирновы строгают салаты на кухне, изредка подпевая песням по радио. Вера готовит «мимозу» — любимую еду покойного отца. Анна Николаевна поначалу протестовала, убеждая дочь попробовать что-то новое, но в итоге сдалась. В конце концов это просто салат, а не упрек в неверности. Хотя Веру потряхивает от одной мысли, что усы Георгия будут всю ночь отсвечивать там, где девятнадцать лет подряд в Новогоднюю ночь сидел Сергей Федорович. Материнский любовник таксует на своих жигулях, «снимая сливки» с щедрых клиентов, спешащих в гости в праздничный канун. Появляется мужчина уже в одиннадцатом часу, изрядно подшофе и вручает обеим по букету подмороженных хризантем. Свою Нюту целует звонко и в засос, норовит так же приложиться и к Вере, но девушка уворачивается, протягивая вазу для цветов. В пьяных глазах Георгия разочарование, но при матери целоваться к ее дочери мужчина больше не лезет.