Верой и Правдой - Александр Ольшанский Страница 112

А ещё через час они стали свидетелями того, как по тракту гнали партию рекрутов – человек двадцать мужиков, скованных по двое наручниками за руки. Их вели четверо солдат преображенского полка в зелёных мундирах. Лица у «рекрут» были окаменевшие, ноги в лаптях обмотаны тряпьём. Один, совсем молодой, почти мальчик, плакал, утирая лицо рукавом. Старший солдат, усталый и озлобленный, крикнул им:

— Запевай, черти, «Во лесочке комарочков много было»! А то вздую!

И они запели – нестройно, сипло, заглушая рыдания. Песня, весёлая и разудалая, звучала похоронным маршем. Обоз, в котором ехали Денис с семьёй, прижался к обочине, пропуская их. Денис ловил на себе взгляды рекрутов – пустые, бездонные, полные немого вопроса. Он отвернулся, чувствуя жгучую стыдливость своего сравнительного благополучия.

Ночлег на большой дороге был иным. Не в тихой избе старовера, а на многолюдной, шумной ямской станции. Большая изба, пропитанная запахом пота, кислых портков, варёной баранины и махорки. Нары в два-три этажа, где спали вповалку купцы, ямщики, мелкие чиновники. В углу, у печки, сидели двое – человек в поношенном, но добротного сукна кафтане с чернильными пятнами на рукавах, и его спутник, похожий на отставного солдата, с лицом, иссечённым оспой. Они о чём-то тихо, но горячо спорили, чертя пальцем по залитому жиром столу.

Денис, устраивая Дуняшу с ребёнком на относительно чистом месте у стенки, прислушался.

— …и выходит, Иван Потапыч, что понижение точки замерзания ртути в смеси с селитрой вовсе не зависит от положения Юпитера, а сугубо от пропорций! – с жаром говорил человек в кафтане.

— А я тебе, Федюша, говорю, что ежели по гороскопу твоему Меркурий в Водолее, то и смесь будет летуча! – парировал солдат. – Сам Яков Вилимович Брюс сказывал: звёзды правят не только судьбами, но и соками земными!

Услышав имя Брюса, Денис насторожился. Он сделал вид, что поправляет узел, и подошёл ближе, вежливо поклонившись.

— Простите, господа, не к столу будь сказано, а осмелюсь спросить: вы изволили упомянуть господина Брюса, что в Сухаревой башне? Слыхал я, он великий учёный муж!

Оба спорщика оглядели его. Человек в кафтане, видя перед собой скромно одетого купца, снисходительно кивнул.

— Он самый. А ты откуда про него ведаешь?

— Из Архангельска я, купец Мельников. Там, у нас, про его опыты слышно. Говорят, и живую воду ищет, и философский камень.

— Философский камень – это аллегория, любезный, – важно пояснил учёный муж. – Символ познания. А мы с товарищем здесь, скажем так, практические изыскания ведём. По высочайшему повелению ищем способы… усовершенствования грунтов для дорожного строительства. Я – Фёдор, землемер из Кадашёвской слободы. А это Иван, мой помощник, бывший бомбардир.

Денис сделал удивлённое лицо. Сердце его стучало чаще. Перед ним были люди Брюса. Не алхимики в башне, а практические агенты, разбросанные по стране для сбора данных, образцов, для тайных поручений. Их спор о химии и астрологии был точным отражением эпохи – наука и мистификация шли рука об руку.

— Дивные дела, – покачал головой Денис, садясь на край скамьи с видом простодушного любопытства. – И как, находят что путное?

— Находки бывают разные, – многозначительно сказал Иван-бомбардир. – Иной раз такой минерал откопаешь, что и названия ему нет. Вези в Москву, в лабораторию. А иной раз и людские находки попадаются.