Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 131

Наконец Руднев остановился и, тяжело дыша, прерывисто проговорил.

— Можно передохнуть… Теперь они нас не найдут.

Строкина присела на ступени черного хода и сложила руки на коленях. Ни дать ни взять образцовая гимназистка! Только вот маузер в ее кармане по деревяшке стукнул.

— Вы знаете, кто это был? — спросил Руднев, выровняв наконец дыхание.

Женщина отрицательно помотала головой.

— Машину тоже не разглядели?

Чекистка снова сделала отрицательный жест.

— Ладно, значит, завтра попросим Трепалова отыскать автомобиль с битыми фарами, за один день на новые их нынче не поменяешь.

Строкина никак не отреагировала на деланый рудневский энтузиазм. Было видно, что она очень устала.

— Вы где живете, Анна? — спросил Дмитрий Николаевич как можно мягче.

— В Газетном за Успенской церковью, — тихо и машинально ответила женщина.

— Идемте, я провожу вас.

Руднев взял Строкину под руку, принуждая встать, та послушно поднялась и пошла с ним.

Через полчаса они дошли до небольшого аккуратного двухэтажного домика с мезонином в три окна.

— Я живу там, — сказала женщина, указывая на мезонин. — Одна… Вы подниметесь?

Она смотрела на Дмитрия Николаевича снизу вверх невыносимо тоскливым взглядом удивительно красивых глаз.

— Если вы этого хотите, — ответил Руднев.

— А вы? — спросила женщина.

Ничего не сказав в ответ, Дмитрий Николаевич открыл перед Строкиной дверь и, когда она, не оборачиваясь, прошла в подъезд, шагнул вслед за ней на темную лестницу.

Анна жила в маленькой квартирке, состоящей из одной комнаты, поделенной цветастой ширмой на спальню и столовую, а также крохотной кухни, которую, похоже, давным-давно не использовали по назначению. Ванной в квартире не было, ее заменяло примощенное в кухне оцинкованное корыто. Колонки для нагрева воды не было тоже, зато была малюсенькая, будто шкаф, уборная.

Обстановка комнаты поражала режущим глаз противоречивым сочетанием скудного количества вещей с их изысканностью. Из всей мебели здесь был круглый стол красного дерева, два обитых голубым набивным шелком стула, изящная девичья кровать с резной спинкой и уже упомянутая выше ширма, весьма художественная, удачно стилизованная под японскую. На ширме висело несколько женских нижних вещиц, которые Строкина поспешила сдернуть и сунуть под матрас. На подоконнике были составлены, видимо, последние уцелевшие представители какого-то парадного сервиза, тут же расположился помятый чайник и пара ободранных жестяных коробок из-под печенья. На полу вдоль стены были сложены стопки книг. Под потолком горела тусклая электрическая лампочка в затейливом оборчатом абажуре мягкого тепло-кофейного цвета.

Хозяйка квартиры скинула на пол свое уродливое пальто, и оказалось, что на ней вовсе не гимнастерка и галифе, а темно-синяя бумазейная юбка и скромная серая блузка с воротничком-стоечкой, отделанным тонким кружевом. Женщина выглядела так беззащитно и трогательно, что у Руднева защемило сердце.

— Вам нужно выпить горячего чая, — сказал он торопливо, желая спрятать за деловитой суетой нахлынувшие на него эмоции. — Я разожгу плиту и поставлю чайник. У вас есть дрова?

— Нет, — тихо ответила она.

— Тогда я схожу к дворнику и попрошу у него.

— Он не даст. Он меня не любит, — бесцветно откликнулась Строкина.