Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 132

— Я его уговорю. В крайнем случае, возьму в сарае без спроса.

Женщина шагнула к нему и робко взяла его за руку.

— Вы ищете себе дело потому, что я вам совсем не нравлюсь? — спросила она, заглядывая ему в глаза с давешней тоской. — Я знаю, что я некрасивая, но ведь я все-таки женщина, а вы — мужчина.

Скованный ее взглядом, он не сразу смог ответить.

— Что вы, Анна! — выговорил он наконец. — Вы очень красивая женщина. У вас удивительно правильные черты лица и глаза такого редкого цвета, медовые с золотыми искорками. Уверен, что у вас должна быть очаровательная улыбка.

Улыбнувшись сам, Руднев взял Строкину за вторую руку и ободряюще встряхнул.

— Ну? Улыбнитесь!

Неожиданно лицо женщины просветлело, а в глазах появилось дерзкое и какое-то злое кокетство. Она и впрямь улыбнулась, и на ее щеках появились нежные ямочки.

— А почему вы ничего не сказали о моих волосах? — по-мальчишечьи тряхнув головой, спросила она. — Их вы не находите красивыми?

Дмитрий Николаевич легко провел рукой по густому русому ежику.

— Волосы у вас тоже дивные. Даже сейчас. Вам их из-за тифа состригли?

— Нет, — вызывающе заявила Анна.

Теперь он узнал в ней рвущуюся в бой и заставившую его покраснеть феминистку, но сейчас эта воинственность казалась ему милым невинным озорством.

— Дело не в тифе. Я сама по собственной воле обрила голову, чтобы соратники по революционной борьбе видели во мне исключительно товарища, а не объект для сексуальных мечтаний!

Руднев хохотнул.

— Помогло?

Строкина вспыхнула и пихнула его в грудь.

— Вы самец!

— Что ж я могу с этим поделать? С точки зрения биологии все приматы, включая человека, рождаются либо самками, либо самцами. Или у Карла Маркса на этот счет иное мнение?

Строкина состроила сердитую гримаску, но глаза ее лучились безудержной веселостью.

— Вы меня нарочно злите? — с напускным гневом спросила она и придвинулась к нему вплотную, так что Дмитрий Николаевич почувствовал, как от нее пахнет простым мылом и женским теплом. — Чего вы добиваетесь?

Ее медовые глаза с бархатными ресницами оказались совсем-совсем рядом.

Руднев снова коснулся ее волос, но на этот раз его пальцы зарылись в короткий ежик, приятно щекочущий ему ладонь. Вторая его рука продолжала оставаться в плену ее тонких пальцев.

Анна зажмурилась, порывисто бросила руку Дмитрия Николаевича и резким движением сдернула с его плеч пиджак.

Робкий предрассветный сумрак неуверенно вползал в комнату, застенчиво выпрастывая из-под плотного покрывала ночной темноты узенькую кровать, на которой под тонким солдатским одеялом, тесно прижавшись друг к другу, лежали мужчина и женщина.

Анна беспокойно спала, постанывая и вздрагивая, а Дмитрий Николаевич неотрывно глядел на нее и время от времени гладил по белому худому плечу, отгоняя тяжелые сновидения.

Наконец проснулась и она, открыла глаза и посмотрела на него долгим неизъяснимым взглядом.

— Может, хоть теперь чаю попьем? — с улыбкой спросил Дмитрий Николаевич, кутая ее поплотнее в колючее одеяло. — И печку затопим, а то замерзнем. Что скажешь?.. Я сейчас найду брюки и все решу… Самец в брюках способен на великие подвиги, вот увидишь!

Он поднялся, поцеловал ее в щеку и принялся собирать брошенную на полу одежду. Пока он одевался, она продолжала молчать и вдруг беззвучно заплакала.