Жена хозяина трущоб - Лика Семенова Страница 10

Но самое ужасное — я не могла даже сбежать в безумном отчаянном порыве. Вся Кампанила смотрела на меня. И вся Кампанила кинется за мной. Сотни, тысячи услужливых рук, которые вернут меня хозяину. Но я не понимала, что это говорило во мне: то ли здравый смысл, то ли отчаяние.

Я дошла до конца улицы, Джонатан открыл передо мной дверь новенького воздушного кабриолета, на который местные глазели с невыразимым восторгом — здесь такое видели редко. А, может, и никогда. И мне оставалось только занять место в салоне. Вместе с теткой и Джинни.

Глава 6

К счастью, кабриолет ехал очень медленно. Из-за желающих поглазеть на меня. Поэтому казалось, что впереди еще много времени, чтобы надышаться. Тетка Марикита все время скалилась и махала людям рукой, будто была какой-нибудь президентшей или артисткой Старого мира. Словно они все здесь только и собрались, чтобы любоваться на нее. Джинни сидела с другой стороны, и отчаянно, тайком, сжимала мою ладонь. Мои пальцы были ледяными, а ее рука казалась раскаленной.

Поначалу медленный ход кабриолета казался спасительным. Он неспешно полз в гору, к церкви, а потом это превратилось в настоящую пытку, будто тянули жилы, высасывали кровь. Теперь я хотела, чтобы все закончилось единым разом. Весь сегодняшний день.

Вся дорога, по которой я ехала, была украшена безвкусными гирляндами, аляпистыми бумажными цветами и флажками, натянутыми над улицей с крыши на крышу, блестящей мишурой. Порой меня встречали забористыми гитарными аккордами или фальшивой тягомотиной аккордеонов и скрипок. Люди кричали, смеялись, веселились. Несмотря на ранний час, многие уже были изрядно пьяны. На перекрестках и в проулках виднелись накрытые столы и ящики с выпивкой, щедро составленные друг на друга. Марко не поскупился на угощение. Конечно… свадьба хозяина Кампанилы и Черной скалы. Редкое событие.

Кабриолет плавно вырулил на церковный двор, запруженный людьми. Все они будут приглашены на праздничный обед. А самые почетные гости, разумеется, ждали в церкви. Разряженные в пух и прах, само собой, еще трезвые, как стекло. Марко не допустит такого кощунства в святых стенах. Потому и тетке пришлось терпеть.

Джонатан подал руку, и мне пришлось опереться, чтобы выйти из машины. Глаза слепило летним солнцем, белый камень церкви почти светился, горел в его лучах. Я шла к паперти вслед за теткой. Позади семенила Джинни. В ее тонких смуглых руках тоже был букет.

Мы вошли в притвор. Тетка оглядела меня цепким взглядом, нервно поправила вуаль. Оскалилась испачканными красной помадой зубами:

— Ну, все будет хорошо, девочка моя. Ты все знаешь. Как начнутся первые аккорды — ты за детьми идешь по проходу к алтарю, где ждет жених. — Она повернулась к Джинни и погрозила пальцем: — Смотри за ней! Чтобы все было хорошо. Поняла?

Джинни с неохотой кивнула:

— Поняла.

Тетка поправила свою кошмарную башню на голове, воинственно и громко выдохнула и просочилась сквозь двери — занимать почетное место в первом ряду. Как самая близкая родственница.

Мы с Джинни переглянулись, но обе молчали. Слова были не нужны. Она лишь снова сжала мою руку, будто каким-то магическим способом хотела передать мне свои силы. Наверное, мы бы долго так простояли, если бы не оглушительные звуки органа. Мы обе вздрогнули, но времени больше не дали. Я опустила голову, с ужасом наблюдая через тонкую вуаль, как ширится полоска света, как усиливается звук. Джинни пришлось легонько толкнуть меня в спину, чтобы я пошла.