В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская Страница 10

Несколько мгновений он ошалело смотрел на нее, осмысливая услышанное:

— Какой мухсин? Какие гроши? Ты о чем? — громко спросил он, заставив ее поднять на

него глаза. — Ничего не понимаю.

— Все ты понимаешь… Не прикидывайся… Три дня как зверь ты шел по моему следу, а

теперь забыл, зачем шел? — она снова попыталась вырваться, но он был слишком силен.

— Отпусти меня, урод.

Было уже довольно поздно. В непролазной темноте имитированной палатки ее огромные

глаза сверкали праведным гневом, но он не ослаблял захвата, пока она не успокоится и

не перестанет буянить.

— Кажется, я начинаю понимать. Возможно, ты из одной из приграничных деревень,

которые разорили мухсины. К счастью, тебе удалось бежать, и теперь по ошибке ты

приняла меня за одного из них… Я угадал?

Она тяжело дышала, все еще упрямо пытаясь вырваться, не подтверждая и не отрицая его

предположение.

— Угадал… — ответил он сам себе. — Только ты ошиблась. Я не мухсин, я из Хафрака.

Сопровождал караван с отрядом воинов. Мы собирались переждать бурю возле оазиса,

когда я увидел тебя и принял за шпиона мухсинов. Как видишь, мы оба ошиблись, но, к

счастью, все обошлось без жертв.

— Я не верю тебе, — наконец негромко произнесла она.

— Я и не ждал, что ты мне сразу поверишь. К утру, когда буря стихнет, мы вернемся с

тобой в оазис, и ты сама во всем убедишься.

— Я не совсем понимаю, куда и как ты теперь собираешься возвращаться, но благодаря

тебе у меня уже нет лошади… и вообще ничего нет… Ничего…

— Значит, вот почему ты злишься? — улыбнулся он. — Не волнуйся, мой конь привыкший

ко всему и не боится бури. Точно знаю, что он никуда не сбежал и сейчас находится

где-то рядом.

— На твоем месте я не была бы так уверена. А вдруг у него случился инфаркт и он и

правда лежит где-то рядом, только дохлый? — мгновенно отпарировала она.

— Допустим… А как насчет твоей клячи? Ты совсем исключаешь возможность счастливого

воссоединения с ней? — он с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Боюсь, что она испустила дух от страха в ту же секунду, когда ты выскочил ей

наперерез, — не сдавалась она.

— Или все-таки естественной смертью? — улыбнулся он. — Например, от старости.

— Теперь неважно. Ничего уже неважно. Пешком, без воды и еды нам никогда не

выбраться отсюда, — сказала она с какой-то грустью и взглянула на него. — Мы умрем,

да?

Глаза неестественно блестели во мраке, возможно, это были слезы. Стало жаль ее и

стыдно за себя. Перестав шутить, он быстро добавил:

— Не бойся, нас найдут мои люди, это совсем несложно. Мы недалеко ушли от лагеря.

Она ему нравилась все больше и больше, даже восхищал ее грамотный разговорный

арабский с каким-то трогательным, ласкающим слух акцентом и приятный приглушенный

голос. Девушка молчала, опустив глаза, а потом отрешенно прошептала:

— Я уже ни в чем не уверена, — как будто наконец осознала весь ужас ситуации, в

которой оказалась. Голос стал слабым, безжизненным, дыхание участилось, страшно

болела голова... начинался жар. Перестав сопротивляться, она притихла и обмякла в

его руках.

Достав из кармана небольшую плоскую фляжку с водой, он приложил ее к ее губам:

— Выпей, тебе станет легче.

Ей, конечно, очень хотелось пить, но все, что было с собой (вернее то, что осталось

— немного воды и еды), хранилось в холщовой сумке, привязанной к седлу лошади,