В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская Страница 11

которая и пропала вместе с лошадью. А пить воду этого незнакомого мужчины ей было

неудобно. Отказов он не принимал и уже несколько раз насильно заставлял ее пить. А

потом он промокнул длинный лоскут ткани, предварительно оторванный от подола своей

рубашки, и в кромешной темноте стал очень осторожно, чтобы не причинить ей боль,

тщательно очищать ее лицо и ладони от песка, пыли и крови.

Такая горячая, резкая, безрассудная… он невольно улыбнулся в темноту. Лицо почти

касалось лица… глаза пленили глаза… открытый невинный взгляд, но он по личному

опыту знал, что в глубине его… там… на самом дне... дремлет дикая, необузданная

страсть… А какие соблазнительные губы… Проводя по ним кончиками пальцев, он

задержался на несколько мгновений, ощущая их волнительную, чувственную припухлость…

Было безумно приятно прикасаться к ней, слушать биение ее сердца, ощущать дыхание на

своем лице…

Все его мужское естество отзывалось на нее, тянулось к ней, желая сорвать с нее это

ужасное мужское тряпье и, забыв обо всем на свете, на этом самом месте, в центре

пустыни, в самом сердце беснующейся стихии, ночью, присыпанные песком и пылью,

любить, ласкать, жадно целовать каждый кусочек, каждый миллиметр ее молодого тела.

Мощным рывком войти в ее упругое тесное лоно до упора, заполнить ее всю собой и

чувствовать, как она судорожно сжимается вокруг него... заставить змеей извиваться

под собой, стонать от удовольствия и на самом пике наслаждения, в порыве дикой

страсти, наконец сорвать с ее усталых покусанных губ свое имя…

Привыкший ни в чем себе не отказывать, Салех стоил себе огромных усилий, чтобы

держать себя в руках, но так было надо: он не хотел ее пугать. Почему-то для него

стало важным, чтобы она верила ему. Доверяла. Чувствовала себя с ним защищенной.

Потому что знал, что никуда ее от себя не отпустит. Заберет с собой в Хафрак и

сделает своей женщиной, не допуская и мысли о том, что она может быть чьей-то женой,

дочерью или матерью. И станет тем единственным мужчиной для нее, который будет

обладать ею и разбудит в ней страсть.

— Как тебя зовут? — в голове вертелись сотни вопросов, мучившие его на протяжении

всего вечера и на которые он наконец собирался получить ответы. Еще раз промокнув

лоскут, он уже протирал ей ладони и чувствовал, как она внимательно наблюдает за

ним.

— Шакра, — прозвучало негромко, что стало полной неожиданностью для него.

— Шакра? — переспросил он с недоверием. — То есть блондинка… светловолосая… Кто ты?

Откуда?

— Я не знаю… Я ничего о себе не знаю… — вздохнула она тяжело. — Вернее, не помню.

— Что значит «не помнишь»? Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто ты? — непонимающе

уставился он на нее.

— Меня нашли в Маруре — приграничном рыбацком поселке. Я лежала на берегу и не

подавала признаков жизни, и если бы не добрые люди, то, возможно, так бы и умерла,

не приходя в сознание. Старый рыбак Мустафа и его жена Нуран подобрали меня. Целую

неделю я не приходила в сознание, была в бреду. Нуран не отходила ни на шаг и

выходила меня. А когда пришла в себя, то ничего не вспомнила. Совсем ничего. Ни как

меня зовут, ни откуда я родом, ни кто я такая вообще. В голове был просто чистый

белый холст, на который можно было нанести все что угодно. Впрочем, и сейчас ничего