Измена. Хроника предательства - Галина Колоскова Страница 10

Я стою,опешив, и наблюдаю, как моё «поношенное» «настоящее» не церемонясь заталкивают в прошлое.

Он закрывает крышку, придавив коленом. Щёлкает замками. Уговариваю, наконец сообразив, что он уцепился за возможность «стать холостым»

— Роман, пожалуйста…

— Поздно.

Он хватает чемодан одной рукой, меня за локоть, другой. Тащит к двери.

— Роман, мне больно!

— Потерпишь.

Открывает дверь. Вышвыривает чемодан в подъезд. Чемодан падает, открывается, вещи рассыпаются по кафельному полу.

— Роман, Алёна может вернуться в любой момент! Не при ней.

Он не слушает. Возвращается, открывает ящик с документами, достаёт мой паспорт.

— На!..

Паспорт летит в чемодан. Или рядом — я не вижу, у меня пелена перед глазами.

— Роман, у тебя давление. Ты красный. Прими таблетку, пожалуйста.

— Не учи меня жить!

Он выталкивает меня за порог. Успеваю схватить с вешалки грязное пальто и сумку.

Я стою в подъезде. На полу — раскрытый чемодан, разбросанные вещи, паспорт в пластиковой обложке.

— И не смей появляться здесь! — кричит он из-за двери. — Прикажу охране гнать тебя в шею!

Тишина…

Слышу, как его шаги удаляются.

До сих пор не верю в происходящее.Секунда… Минута… Две…

Наклоняюсь и собираю вещи.

Лифт приходит, смотрю на своё отражение в металлической стене.

Растрёпанная. Бледная. С мокрыми от слёз щеками.

Я выхожу из подъезда.

Моросит. Серо. Сыро. Люди спешат по своим делам, никто не смотрит на женщину с чемоданом. Роюсь в сумке. Благодарю Бога, что ключи от машины в ней. Волочусь к парковке.

Глава 5

Я сижу в своей машине и не могу заставить пальцы повернуть ключ.

Пять живых, тёплых, бесполезных конечностей, отказывающихся мне подчиняться. Ключ в замке зажигания. Холодный металл, на ощупь — как всё в моей жизни сейчас.

Правая рука на руле. Левая нога на педали тормоза. Капли дождя расползаются по лобовому стеклу. Маленькие, прозрачные, безжалостные. Они ползут вниз, перегоняют друг друга, сливаются в ручейки. Я зачем-то слежу за самой быстрой каплей. Она бежит по центру, огибает дворник, падает вниз.

Я завидую этой капле. У неё есть цель.

У меня нет.

Я не знаю, куда мне ехать.

К маме — нельзя. Она в Ялте, у неё давление, у неё сердце, у неё вся жизнь — сплошные «нельзя». Представляю, как набираю её номер, слышу испуганное «Машенька, что случилось?» — и понимаю: я не вынесу этого испуга. Не вынесу её дрожащего голоса, её попыток держаться ради меня. Она будет говорить, что всё образуется, а сама тайком пить корвалол.

Я достаю смартфон. Экран загорается — 14:47. Листаю контакты.

Света с работы. Нет. Она будет жалеть меня громко, смачно, со вкусом. А завтра расскажет всему отделу. «Бедная Береговая, муж её выгнал, представляете?»

Валентина Игоревна. Нет. У неё свои принципы: личное не смешивать с рабочим. Я уважаю её принципы. Но ночевать мне негде.

Подруги…

У меня есть подруга.

Ира.

Мы дружим с института. Двадцать лет — это почти вечность. Она вышла замуж, уехала в Подмосковье, родила двойняшек. Теперь мы видимся раз в полгода. Я привожу торт, она поит меня чаем, и мы обе делаем вид, что ничего не изменилось.

Набираю её номер.

Гудок. Второй. Третий.

— Машка! — голос Иры звенит, как колокольчик. — Ты куда пропала? Я тебе в Инстаграме писала, ты даже не прочитала.

— Ир, можно я к тебе приеду?