Луковая ведьма - Полина Луговцова Страница 100

В этот момент автобус резко замедлил ход, и водитель ответил:

— Приехали уже! Конечная!

— Как приехали?! – удивился тот и разочарованно крякнул: – Еще и пешком, что ли, идти придется? Нам сказали, что до самых ворот довезут!

— Да вот он, ваш санаторий! – Водитель жестом указал вдаль. Тим устремил взгляд в том направлении и увидел ажурные железные ворота, находившиеся на небольшом расстоянии от автобуса. Выкрашенные в белый цвет, они терялись на фоне белоствольных берез, поэтому издалека их трудно было заметить. Над воротами изгибалась арка, образованная надписью из витиеватых металлических букв:

«Русское раздолье»

— Пешком прогуляться, конечно, придется, но тут уж моей вины нет, – извиняющимся тоном произнес водитель. – Территория у санатория огромная, и корпуса находятся за лесом. Пройдете немного и увидите.

— А кладбище-то где?! – воскликнул Тим, в недоумении озираясь. Ни кладбища, ни продолжения дороги нигде не наблюдалось.

— Обойдете санаторий вдоль забора, с обратной стороны будет интернат для умалишенных, чуть подальше – церковь, а за ней – кладбище, до него километров пять отсюда, наверное.

— Ничего себе! Да это же целое путешествие! – возмутился Тим. – А почему автобус туда не идет?!

— Раньше ходил, но маршрут сократили из-за нерентабельности: нет желающих! – Водитель развел руками, как дирижер оркестра, сыгравшего последнюю ноту.

— Как же добираются работники интерната и родственники больных? Да и в церкви, наверное, бывают посетители! Каким образом они туда попадают? Все ходят пешком – и дети, и старики?! – Тим все никак не мог смириться с тем, что путь до кладбища займет еще около часа. И ведь тем же путем придется обратно возвращаться! Успеть засветло вряд ли получится, а перспектива заплутать в ночи Тима не то чтобы пугала, но совсем не радовала.

— Почти ни у кого из интернатских нет родственников, а если и есть, то они сюда не ездят, – покачал головой водитель. – Работников развозит служебный транспорт. Церковь давно заброшенная, ее несколько лет назад закрыли на реставрацию, да что-то не заладилось, а потом в поселке новую отстроили, и эта теперь вроде как никому не нужна.

— Ясно, – буркнул Тим, направляясь к выходу. – Ладно, может, попутку поймаю.

— Даже не надейся! Тупик здесь: у интерната дорога заканчивается. Никто туда не ездит, говорю же тебе!

— Ну и урман… – проворчал Тим, выбравшись из автобуса вслед за престарелыми супругами, которые чинно шествовали к воротам, покачивая саквояжами.

— Эй, парень! – вдруг окликнул его водитель, высунувшись в окно. – Ты… это… если планируешь сегодня назад вернуться, имей в виду: последний рейс отсюда в поселок в девять вечера. Опоздаешь – будешь куковать тут до утра!

И не дожидаясь благодарности, он скрылся в кабине, а через пару мгновений автобус с тяжелым пыхтением начал разворачиваться на небольшом пятачке перед воротами «Русского раздолья». От пятачка отходила узкая асфальтовая дорога, тонувшая в бурьяне, вся в паутине старых трещин, сквозь которые кое-где пробивались молодые побеги. Тим с сомнением посмотрел на нее, огляделся и, убедившись, что другой дороги поблизости нет, зашагал по ней навстречу потяжелевшему, налившемуся багрянцем солнцу, которое уже начало сползать к горизонту.

Санаторий «Русское раздолье» был действительно огромным, оправдывая свое название; в него запросто уместился бы с десяток таких турбаз, как «Лукоречье», а то и два десятка, но, судя по безлюдной территории, особым спросом он у туристов не пользовался, возможно, из-за большой удаленности от поселка и от природных красот – соснового бора с колдовской атмосферой и извилистой реки, утопавшей в серебристых ивах. Здесь же места были не такими живописными: хвойные леса уступили место редким березовым рощицам, разбросанным по изрезанным оврагами полям, и этот бескрайний простор быстро нагонял тоску, оттого что глазу не за что было зацепиться.