Луковая ведьма - Полина Луговцова Страница 101

Забор санатория, вдоль которого шел Тим, казался нескончаемым, но наконец повернул вправо, и за ним открылся вид на интернат – монументальное трехэтажное здание с массивными балконами, увитыми бетонной лепниной. Просторный парк перед фасадом выглядел унылым и запущенным, но хранил следы былого шика в виде фонтана, представлявшего собой бетонную чашу, заросшую сорной травой, дорожек, выложенных мраморной плиткой, местами разрушенных и устланных слоем прошлогодних листьев, и постамента с бесформенными останками какой-то скульптуры – если напрячь воображение, можно было угадать в ней пару тонконогих оленей. Разглядывая здание интерната, Тим предположил, что оно похоже на усадьбу зажиточного купца или помещика, выстроенную в дореволюционные годы. Наверное, тогда здесь было очень красиво, а по дорожкам степенно вышагивала важная публика. Не то что теперь. Постояльцы интерната, бродившие по аллеям парка, напоминали актеров, запечатленных на старой выцветшей киноленте: все какие-то блеклые, в застиранной одежде невнятных цветов и фасонов. Тим не хотел попадаться им на глаза, памятуя о том, что перед ним люди с психическими отклонениями, которые к тому же наверняка нечасто видят здесь прохожих. Он шел, стараясь оставаться под прикрытием зарослей, разросшихся вдоль решетчатой ограды интерната, но иногда ему все же приходилось преодолевать открытые участки, и в один из таких моментов он столкнулся лицом к лицу с пожилой женщиной, которая стояла, вцепившись в железные прутья, и с тоской смотрела в небо.

Она была очень худа и вся словно просвечивала насквозь. Под серой вязаной кофтой, надетой поверх ситцевого халата в бледно-голубой цветочек, проступали контуры костей, а огромные влажные глаза казались непомерно большими на ее иссохшем лице и по-детски наивными.

Тим замер под ее испуганным взглядом, не зная, как себя вести. Просто взять и уйти было неловко, возникло чувство, что надо что-то сказать, но подходящие слова на ум не приходили.

Женщина заговорила первой.

— Сынок, ты видел это небо? – Ее голос звучал натужно, словно она давно ни с кем не разговаривала и это давалось ей с трудом. – Посмотри, какое оно сегодня! Ярко-синее, васильковое! А облака… они же как взбитые сливки, хочется дотянуться, зачерпнуть горсть и попробовать. Раньше я часто ела пирожные со взбитыми сливками. Это было так давно, что я уже забыла их вкус. Помню, что они были божественные, а вкус не помню! Обидно! В нашей столовой никогда не подадут взбитых сливок, бывает только кислая сметана, да и то по праздникам. А ведь это совсем не то! Поэтому я смотрю на облака и пытаюсь вспомнить, какими сливки бывают на вкус. Вдруг получится? Сегодня такой хороший день! Думаю, должно получиться. – Она с мечтательной улыбкой снова уставилась ввысь и стала похожа на ребенка, внезапно состарившегося и не успевшего повзрослеть.

— Да, небо чудесное, – произнес Тим, чувствуя себя так, словно вторгся в чужой сон: женщина выглядела погруженной в свою собственную реальность, несмотря на то, что говорила с ним.

Он даже удивился тому, что она его услышала.

— Чудесное? – спросила она, не без труда сосредоточив на нем рассеянный взгляд. – Нет, сынок, чудесное – это когда ангелы поют, а в небесах распускаются настоящие васильки, в сто раз прекраснее земных! А это… это просто небо. Красивое, но не чудесное.