Все не то, чем кажется - Алена Филипенко Страница 101

— Тебе нельзя нервничать, Еся.

— Я перестану нервничать, когда уберусь из твоего гребаного дома! – кричу я и резко сажусь. – Я хочу уйти! Немедленно!

Я собираюсь встать с кровати, но он удерживает меня за плечи. Я слабо отбиваюсь:

— Пусти меня!

— Тебе нужно отдыхать.

И снова в его руке что-то блестит. Теперь я знаю, что это шприц.

— Нет! Не смей!

Он всаживает иглу мне в бедро. Я проваливаюсь во мглу.

Просыпаюсь во второй раз. Боль уже не такая сильная. Он снова сидит рядом, читает книгу. Бросаю взгляд на обложку: муми-тролли.

— Странный выбор. – Я киваю на нее.

— Почему? – Он откладывает книгу.

— «Мизери» или «Коллекционер» у тебя в руках смотрелись бы органичнее.

Он игнорирует мой выпад и лишь заботливо спрашивает:

— Тебе получше?

Пропускаю его вопрос. Меня вдруг пронзает страх. Я верчу головой по сторонам:

— Где Бухс?

Енот был со мной в бегах, сидел в рюкзаке. Но что с ним стало, когда Марк затащил меня в дом? Главная цель Марка – я, на енота ему плевать. Вдруг он бросил его на улице?

— С ним все хорошо.

Я смотрю на Марка и не верю ему.

— Я хочу его видеть.

— Пожалуйста.

Марк куда-то показывает. На полу – мягкая лежанка, и Бухс, раскинув лапы, дрыхнет на животе. Увидев своего малыша, я еле сдерживаю слезы. Как же хочется броситься к нему, уткнуться лицом в мягкую теплую шерсть и разреветься.

Убедившись, что с Бухсом все в порядке, я снова смотрю на Марка:

— Что это за комната? Чья она?

Марк молчит. Мы сражаемся взглядами.

— Она твоя, – в конце концов отвечает он.

— Значит, ты признаёшь, что похитил меня? И собираешься запереть там?

В «Коллекционере» Фредерик также подготовил комнату под Миранду, закупил все, что ей может понравиться, прежде чем похитил ее.

От слова «похитил» он морщится. Ему неприятна такая трактовка.

— Повторю: я тебя не похищал. Но хочу сразу прояснить. На какое-то время тебе действительно придется остаться в этом доме, хочешь ты этого или нет.

— Зачем? Что тебе от меня нужно?

В его голубых глазах по-прежнему лишь забота и сострадание.

— Сейчас в этом доме тебе будет безопаснее всего.

Издаю стон. Да что за бред сумасшедшего?

— Что такого опасного снаружи? Взорвалась ядерная бомба, а твой дом – это бункер?

— Нет. Снаружи все так, как и прежде, – говорит он невозмутимо, словно не распознал мой сарказм.

— Что же тогда? Почему мне там опасно?

У него нет заготовленного ответа. Вижу, что он хочет что-то соврать, но ничего не приходит в голову.

— Прошу, просто поверь мне.

— Ты психопат.

Откидываюсь на подушку. Смотрю в потолок. Знаю, что он смотрит на меня.

— Мне нужно в туалет, – стыдливо говорю я.

— Дойдешь сама? С моей помощью. Если нет, есть судно, – отвечает он.

Ну уж нет! Я не стану так унижаться. Даже если не смогу дойти до туалета – доползу.

Сдергиваю одеяло, приподнимаюсь. Это дается тяжело, хотя я пытаюсь делать вид, что справляюсь. Но Марк явно понимает: я куда слабее, чем хочу казаться.

— Ты не дойдешь, – уверенно говорит он.

— Я не стану ходить в судно, – категорично заявляю я.

Он вздыхает:

— Обопрись на меня.

Он помогает мне подняться, крепко обхватывает под мышками. Меня ведет, ноги подкашиваются, и я почти висну на нем.

— Это ужасно, – говорю я.

— Разве лекарство не помогло?

— Я не про свое состояние.

— А про что? – не понимает он. – Что ужасно?