Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 101

От осознания этой трогательной заботы у меня внутри просыпается нежность. Даже если это еще одна часть демоверсии наших отношений, то она получилась восхитительной.

Я больше не хочу думать и сомневаться.

Как только появится подходящая возможность – я соглашусь.

Глава 17. Маяк и шиповник

После обеда я оставляю севший телефон заряжаться и отправляюсь на пляж с Лерой и Никитой, чтобы позагорать и отвлечься от заманчивой идеи пробраться в палатку к Нестерову.

Тело тянет к нему, словно примагниченное, и намекает на то, что пойди я сейчас к Марку – поспать ни ему, ни мне не удастся. Но здравый смысл подсказывает, что тот, кто так терпеливо охранял мой сон этой ночью, нуждается в ответном одолжении с моей стороны.

— Мы так за вас волновались, – причитает Дубинина, расстилая на горячем от солнца песке цветное махровое полотенце. – Я просила Ника вызвать спасателей еще ночью, боясь, что вы утонули, но он уговорил меня подождать до утра.

— Ночью они все равно ничем бы не помогли. А утром все разрешилось само собой, – угрюмо пожимает плечами Сахаров.

Никита садится на свое полотенце, расстеленное рядом с Леркиным. Он выглядит хмурым и задумчивым, но мне плевать на его настроение. Я никогда не отличалась сильной эмпатией и сейчас погружена в собственные переживания и мысли.

Сама не замечаю, как улыбаюсь украдкой от ощущения счастья, греющего изнутри, словно мое личное теплое солнце. Даже Дубинина внезапно перестает раздражать. Она говорит что-то жениху, но ее слова кажутся белым шумом. Мне хочется танцевать и обнять весь мир, и это для меня настолько нехарактерно, что даже немного пугает.

«Ты влюбилась, Милашечка», – вкрадчиво констатирует чертенок, с мрачным видом размазывающий по красноватой мордашке плотный крем от загара.

Его этот факт отчего-то совсем не радует, как и мое радужное настроение. Даже если и влюбилась, то что в этом такого? Мне же хорошо.

«То, что Нестеров – не тот, в кого стоит влюбляться, – хмуро объясняет невидимый друг и, надвинув на глаза широкополую соломенную шляпу, укладывается загорать прямо на моем плече. – Он разобьет тебе сердце и заставит страдать».

Неправда. Марк обещал не причинять мне боль, и я ему верю. Он надежный и правильный. Нежный и заботливый. А как он целуется…

Чертенок недовольно фыркает:

«Ведешь себя как влюбленная школьница, честное слово. Лучше бы включила привычную расчетливость и рациональность. Не причинить боли может лишь тот, чье мнение для тебя ничего не значит. А тот, кому ты доверяешь и заглядываешь в рот, причинит ее первым, попомни мои слова! Доверяя, ты даешь ему в руки кинжал и поворачиваешься спиной!»

Понятия не имею, как ведут себя влюбленные школьницы, потому что в школе не влюблялась. После изнасилования я какое-то время на мужчин любого возраста смотреть не могла. Позже, уже окончив школу, поняла, что они делятся на опасных и безопасных, и научилась выбирать для отношений исключительно вторых.

Но Марк был прав, с ними пресно и скучно. Наигравшись, я расставалась с каждым после пары месяцев, начиная охоту за следующим подобным экземпляром.

Сам процесс обольщения был захватывающим и увлекательным. Я чувствовала себя сильной и могущественной, словно сердца жертв находились в моих руках. Пульсировали гулко и монотонно. А я могла сжать любое в кулак и растереть в пыль, но никогда этого не делала, предпочитая просто уходить в тень, исчезать, сказываясь жутко занятой и сводя отношения на нет.