Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва Страница 102

— Теперь представьте себе эту сцену, – продолжила Варя. Она глядела на Жоржа, но говорила для всех, восстанавливая картину событий шаг за шагом. – Ночью после гадания, когда «падение звезды» и «мёртвая птица» уже обрели своё мистическое свершение, но ответ юриста об опеке оказался неутешительным, Георгий Михайлович решается прибегнуть к последнему, самому отчаянному методу. Тому, который оставит его единственным наследником, даже если завещание неумолимо.

Ропот прошёлся по комнате. Он поднялся волной, которая заглушила рассказ Воронцовой. Анфиса подала голос и потребовала незамедлительно вызвать полицию. Дашков обвинил Варю в бредовых фантазиях. В ответ на последнее Герман Борисович громко возмутился, заставляя князя замолчать либо выйти из комнаты.

— Тишина! – прогремел полковник Бражников так яростно, что все голоса разом умолкли. – Дайте девице договорить!

Воронцова с благодарностью чуть склонила голову в его сторону, а после быстрее и громче произнесла:

— Аглая узнала о планах Георгия Михайловича и отказалась в них участвовать. Смею предположить, что она пригрозила раскрыть весь их замысел князю. – Варя сделала шаг к Жоржу. – На этой почве вы с ней поссорились. Там, у пруда, возле кустов сирени. Говорили о предательстве – её предательстве ваших «благородных» планов. Она выхватила у вас флакон и вылила почти весь яд на землю, чтобы разом покончить с этим кошмаром. Вы отняли у неё склянку и в ярости швырнули её в кусты. Вы схватили Аглаю за руки. Боролись. Она вырывалась. Затем упала и расшиблась насмерть. Или, быть может, это вы толкнули её?

Варя перевела дух. Останавливаться было нельзя, поэтому она с напором продолжила свою обвинительную речь:

— Увидев, что натворили, вы решили доиграть спектакль до конца – перенесли её тело под старую иву к самой воде. Чтобы всё выглядело как несчастный случай. И как логичное пугающее исполнение самой страшной части пророчества. «Могила». Вы надеялись, что мистика, страх, общая паника – всё скроет следы борьбы и настоящую причину её смерти. Вы сделали из трагедии декорацию, а из убитой возлюбленной – часть своего грязного плана. И после её смерти вы не остановились. Напротив, принялись уничтожать улики: украли из комнаты Аглаи и сожгли ваши письма, которые могли раскрыть правду о ваших с ней планах. Затем рылись в комнате отца в поисках компромата на свою семью. А после?.. Георгий Михайлович, что вы хотели устроить после того, как разъедутся гости? Нашли бы способ завершить начатое, а потом вернулись бы в Париж как ни в чём не бывало?

Воронцова наконец замолчала. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

Вопрос повис в воздухе. В комнате было так тихо, что даже дыхание казалось преступно громким. Все смотрели на Жоржа, который стоял, опустив голову. Его плечи содрогались – то ли от злости, то ли от сдерживаемых рыданий.

Но Георгий Михайлович вовсе не собирался ни плакать, ни оправдываться. Он дослушал Воронцову до этого самого момента стойко и с относительным достоинством. И лишь теперь вскинул голову и с горькой усмешкой отчеканил ей в лицо единственное слово:

— Дура.