Коннемара - Николя Матье Страница 102

— Ты должен мне рассказать, иначе я не смогу помочь.

— Это из-за Килиана.

— Что опять такое?

— Он все время меня бьет.

— Надо рассказать об этом учительнице.

— Да я уже говорил! – выкрикнул мальчик, и слезы вновь заструились у него по щекам, потекли по шее. Очки опять запотели так, что глаз не видно.

— Ну тогда нужно научиться защищаться, малыш.

— Я не могу, – отвечал Габриэль. – А то меня накажут.

— Нет. Послушай меня. Все имеют право защищаться.

Но мальчик не хотел ничего слушать. Он полностью ушел в свое ужасное горе, не жизнь, а каторга, непробиваемая стена. И дал полную волю слезам. Но секундная стрелка не оставляла выбора, а Кристоф не представлял, что еще он может сделать. Он уже дважды ходил на встречу с учительницей, и она обещала ему присмотреть за мальчиками и объяснить Килиану, что он не должен обижать одноклассников. Но ничего не менялось, и этот маленький гаденыш продолжал донимать Габриэля.

— Котенок, ну не может же он приставать к тебе без причины.

— Может! – вспылил тот.

Кристоф машинально потрогал шрамик под правым глазом. В машине становилось душнее с каждой секундой, и окна начали затягиваться пленкой пара. Он приопустил стекло на своей дверце и тяжело вздохнул.

Такие дела. Заводишь детей, а они болеют корью, падают с велосипеда, ходят с коленками в зеленке, и этот мини-борец сумо, которого ты купал в раковине, вдруг исчезает – время невинности осталось в далеком прошлом, а ты и не успел его толком вкусить. Хорошо, что есть фотографии – личико с полным изумления взглядом, словно из другого измерения, радионяня в глубине комода, которую ты не в состоянии выбросить. Дни с ним, дни в разлуке, такая любовь пунктиром. Но худшее еще впереди.

Потому что наступает день, когда какой-то мелкий задира, поведение которого ты пытаешься оправдать разными причинами – социально-экономическими, семейными, типа телесных наказаний, – вдруг нападает на твоего ребенка. В его жизнь проникает насилие, и надо решать, как с этим быть. Потому что, увы, таковы правила игры. Ему тоже придется научиться постоять за себя. По сути, это начало большой затяжной войны. Да, ты пытаешься помочь: учишь его ловко отвешивать пинки, беседуешь с учительницей, но в конце концов приходишь вот к этому – неудержимому желанию хорошенько наподдать мальцу, о котором не знаешь ничего, кроме того, что он учится в началке и носит красные кроссовки.

В этот момент начинает сигналить чья-то «Рено Клио» – он встал и перегородил дорогу. Тогда Кристоф решается.

— Ну давай, пошли.

— Куда?

— Я хочу поговорить с твоим приятелем.

От нежданной новости на губах Габриэля расцвела улыбка, он вылез из машины и взял отца за руку. У школьных ворот он поискал своего врага среди носившейся по двору ребятни и указал на мальчишку в дутой куртке и шапке с помпоном. Но кроссовки на нем были синие.

— Ты уверен, что это он? – спросил Кристоф.

— Да.

— Ну, беги, котенок. Я рядом.

И Габриэль с рюкзаком на плечах вошел в школьные ворота. Воспитательница куталась в длиннющий кардиган и приветливо улыбалась родителям, привозящим своих чад.

Мальчишка, на которого указал Габриэль, тут же подскочил к нему, начал прыгать вокруг и что-то возбужденно тараторить. Габриэль направился к навесу, похожий со своим здоровенным рюкзаком на черепашонка. Потом обернулся к отцу. Рот у него снова поплыл. А тот парнишка не отставал – он похлопал Габриэля по плечу, а потом отвесил подзатыльник. Несильно, почти по-дружески, но у Кристофа внутри все вскипело. И он кинулся к обидчику.