Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 104

— Проснулся и поужинал с нами, но недавно ушел прогуляться по берегу, – отзывается Ник, в голосе которого я отчетливо слышу, что моя заинтересованность Нестеровым ему не нравится.

— Тогда и я прогуляюсь, – с улыбкой отвечаю я и добавляю: – Поснимаю местные красоты для контента.

На самом деле мне просто нужен безобидный предлог, чтобы найти Марка, поскольку у нас с ним есть один незаконченный разговор. Поэтому, предварительно сменив купальник на комплект телесного кружевного белья, а футболку – на более свежую и менее мятую, я беру с собой плед и ухожу из лагеря на поиски Нестерова.

Плед – хороший повод. Скоро похолодает, и я могу сказать, что принесла его Марку, чтобы согреться. По пути я и правда снимаю морские пейзажи, отпечатки собственных босых ног на мокром песке, выброшенные волнами на берег ракушки, морские звезды и яркие краски разгорающегося заката.

«Не передумала? – с печальным вздохом интересуется чертенок. – Потом, когда жалеть будешь, не говори, что я не предупреждал. Сахаров был бы лучшим выбором».

— Не скажу. Потому что жалеть не буду. А Сахаров – придурок, и сейчас я не понимаю, что вообще мне могло в нем нравиться.

Легкий вечерний ветер, дующий с моря, приятно холодит кожу. Воздух пахнет водорослями и началом теплого лета, когда в груди появляется ощущение, что впереди ждет только хорошее. И этого хорошего много-много, в ладонях не удержать.

Нестерова я замечаю издалека, в самом конце пляжа. Он устроился на песке, усевшись на точно такой же плед, как у меня, и рисует что-то в неизменной папке с эскизами.

При виде него дыхание прерывается, а уверенный шаг сбивается. Это не сомнения, а нечто другое, заставляющее мысли путаться, а меня – казаться самой себе неестественной, неправильной, несовершенной и неуклюжей. Прижимаю плед к себе, словно щит, за которым можно спрятаться.

Марк, завидев меня, усмехается:

— Соскучилась, милая?

— Вообще-то, я хотела сказать, что принесла тебе плед, чтобы не замерз, – честно признаюсь я, а губы сами собой расплываются в глупой улыбке.

— Так скажи, – позволяет Нестеров.

Я останавливаюсь в паре шагов и кривлю губы в притворном недовольстве:

— Не стану. У тебя ведь есть точно такой же, и теперь эта причина не подходит.

Он кладет папку на плед и, опираясь на руки, пристально смотрит на меня снизу вверх. На его лице появляется знакомая озорная усмешка.

— Тогда давай притворимся, что я тебя ждал.

— А ты не ждал? – щурюсь, понимая, что разговор получается дурацкий.

— Скорее, надеялся, что придешь. И ты пришла.

Его выразительный взгляд скользит по моему телу, будто прикасаясь. Обводит черты лица, спускается к шее, плечам, груди и ногам, а потом снова возвращается к лицу, и мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза.

— Так сильно меня недооценивал?

— Тебе не угодишь, милая, – пожимает плечами Марк и приглашающе кивает на свой плед. – Иди ко мне.

Я усмехаюсь, но смех получается нервным. Впервые чувствую себя рядом с мужчиной настолько неуверенно и робко. Я ведь привыкла легко подчинять их себе, манипулировать и эксплуатировать, а с ним все иначе. Все впервые. И я снова теряюсь в непривычных ощущениях.

— Покажешь свои рисунки? – прошу я несмело, все-таки садясь рядом. – Зачем ты все время носишь эту папку с собой?