Будет больно - Ольга Дашкова Страница 104

— Помнишь наш первый день знакомства в университете? – он прикусывает губу, как смущенный подросток. – Ты вошла в аудиторию, и я не мог отвести взгляд… от твоей попки.

Я смеюсь:

— Серьезно? То есть мой блестящий ум и педагогический талант тут ни при чем?

— Не совсем так, – он улыбается, но его взгляд становится серьезным. – Я запал на твою попку, это правда, а еще титьки. В кафетерии универа тебя кто-то толкнул, из рук выпали папки с бумагами, ты начала их собирать. Но полюбил… полюбил тебя навсегда за все остальное. За твою силу и нежность. За то, как ты заботишься о Марте. За то, как ты смотришь на нашу дочь. И главное, – его голос становится тише, – за то, что ты спасла меня, Софи.

— Я спасла тебя?

— Ты спасла меня от того, кем я мог стать, – отвечает тихо, и в его глазах плещется такая искренность, что перехватывает дыхание. – От призрака отца внутри меня. От тьмы, которая могла поглотить меня. Ты показала мне, что я достоин любви, что больше никогда не будет больно. Что я могу быть другим. Лучшим. И я буду благодарен тебе за это всю жизнь.

Крепче обнимаю его, чувствуя, как к горлу подступает комок. Этот молодой мужчина, которому едва исполнилось двадцать два, иногда поражает меня глубиной своих мыслей и чувств.

Несмотря на юный возраст, он мудрее и взрослее многих сорокалетних мужчин, которых я встречала. Он пережил столько боли, столько испытаний – и не сломался, не очерствел, сохранил способность любить, доверять, быть нежным и заботливым.

— Я восхищаюсь тобой, – шепчу, целуя его в ключицу. – Твоей силой. Твоей стойкостью. Ты невероятный, Арни. И я так тебя люблю.

И он подхватывает меня на руки, словно я ничего не вешу, и несет в спальню. Я обнимаю его за шею, вдыхая родной запах – смесь дорогого парфюма, кофе и чего-то неуловимо-ароматного, что есть только у него.

На этот раз все по-другому. Медленно, мучительно, с долгими поцелуями и нежными словами. Он исследует мое тело, словно впервые, задерживаясь на новых растяжках, появившихся после родов, целуя каждую. Когда входит в меня, вздыхаю от этого ощущения полноты и абсолютного слияния.

Мы двигаемся в унисон. Его взгляд не отрывается от моего, и в нем столько любви, столько обожания, что мне хочется плакать.

— Я так сильно тебя люблю, – шепчет, и я знаю, что это правда.

— И я тебя, – отвечаю, чувствуя, как волны удовольствия накатывают все сильнее.

Когда кончаю во второй раз, это похоже на взрыв звезды – ослепительный, всепоглощающий. Арнольд следует за мной, его тело напрягается, он хрипло стонет, впиваясь в кожу пальцами до сладкой боли.

Мы лежим рядом, вновь пытаемся восстановить дыхание. Я думаю о том, как удивительно изменилась моя жизнь. Еще два года назад я была обычной девушкой, которая нашла в себе смелость уйти от мужа-абьюзера, нашла работу, пыталась жить заново.

Бывший муж, которого я раньше считала идеальным, теперь, как рассказала мне на днях Злата, банкрот, скрывающийся от следствия по делу о финансовых махинациях.

Злата… Мы случайно встретились в кафе, где я пила кофе, пока Аня спала в коляске. Моя подруга, которая всегда мечтала о богатом муже, была все такой же: яркой, шумной, неугомонной.

Она потягивала мартини – в два часа дня! – и с восторгом рассказывала о своем новом «папике», владельце сети автосалонов. Наблюдая за ней, я поняла, что жизнь ничему ее не научила.