Разбейся и сияй - Сара Штанкевиц Страница 105

Черт! Хочется привлечь ее к себе и никогда больше не отпускать. Я сознаю, что она приехала не ради меня, а из-за несчастного случая с ослом. И все-таки после нескольких недель поражений я ощущаю маленькую победу.

— Где он? – спрашивает она, не здороваясь. Похоже, Хейзел предпочла бы вообще на меня не смотреть, но вынуждена это делать, чтобы читать мои жесты.

— Он здесь, внутри, и, кажется, очень сильно напуган.

Я отступаю в сторону, впуская Хейзел в сарай и с трудом подавляя желание прикоснуться к ней. Меня окутывает ни с чем не сравнимый аромат ее тела, заглушающий запах навоза и засохшей крови.

Когда Хейзел находит беднягу в углу сарая, ее карамельные глаза наполняются слезами. Она принесла с собой рюкзак и теперь открывает его и роется внутри. Хейзел достает коричневую веревку, похожую на лассо, и пакет с морковкой. Надо же, подумала даже о еде для осла. Этого и следовало ожидать, но ее поступок делает Хейзел в моих глазах еще прекраснее.

Я знаком с Хейзел всего полгода, однако месяц разлуки ощущается как пятилетний срок.

Она выпрямляется, подает мне веревку и указывает на осла.

— Попытайся накинуть на него лассо, пока я буду его кормить. Надо отвезти бедняжку на ферму и вызвать ветеринара, чтобы тот осмотрел рану.

Я киваю, беру веревку и выполняю все указания. Ослик при нашем приближении брыкается, и, хотя он еще не вырос, приходится проявлять осторожность. Между прочим, я замечаю, что близость Хейзел успокаивает животное. Нельзя обижаться на осла за то, что он чувствует себя в ее присутствии лучше, чем со мной. Успокаивающий эффект Хейзел производит не только на зверей.

Я вижу по ее губам, что она разговаривает с осликом. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, Хейзел протягивает ослу морковку. Сперва животное недоверчиво косится, затем голод берет свое, ослик обнюхивает подношение, аккуратно подхватывает морковь пожелтевшими зубами и начинает жевать. Хейзел отдает ему еще одну морковку, и пока она гладит ослика свободной рукой по морде, я осторожно набрасываю веревку ему на шею. Иначе его не вытащить из этого сарая, который вот-вот окончательно развалится.

Ветер свистит в дырах, мы с Хейзел мерзнем, потому что почти насквозь промокли. Согласно сообщениям, худшее еще впереди, так что осла надо увезти в безопасное место как можно быстрее.

Некоторое время мы стоим без движения, окруженные вонью навоза, смущенным молчанием и крепнущим ветром. Наконец Хейзел подает мне знак и указывает на выход.

Я осторожно натягиваю веревку. Когда ослик робко начинает двигаться и, прихрамывая, идет за нами, мне хочется расцеловать Хейзел. Она такой молодец. Понимает не только людей, но и животных. Благодаря ей этот мир становится намного лучше, но при этом она сама скромность.

Мы выводим раненое животное из поврежденного сарая. Пока Хейзел старается успокоить ослика поглаживанием, я пытаюсь протолкнуть его через дыру в заборе. Когда мы добираемся до пикапа, Хейзел открывает задний борт и спускает железную приставную рампу. Осел, как по мостику, хромая, поднимается в кузов. Просто невероятно, насколько он доверяет Хейзел, хотя после их встречи прошло меньше часа. Когда она закрывает борт, осел в изнеможении опускается на пол кузова. Возможно, у него просто не осталось сил, чтобы держаться на ногах.