Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 106

— Заткнись, Алекс, – говорю я, сжимая стакан. – Мы больше не будем разговаривать о трупах.

На мой телефон приходит сообщение.

Тара:Надеюсь, сегодня ты трахнешь Адама, сучка! И больше не будешь такой злой.

Я выгибаю бровь, бросая на нее высокомерный взгляд. Несколько мужчин рядом прокашливаются, ловя каждый мой жест, словно я – магнит для их любопытства.

Обычно мужчины восхищаются моей внешностью. Моей яркой злостью. Моей экстравагантной одеждой. Я совру, если скажу, что мне не нравится их внимание – оно служит отвлечением от собственных разрушительных, навязчивых мыслей, от тьмы, которая пожирает мою мертвую душу.

…Только посмотри на себя. Прекрасный дьявол, ищущий искупления, со своим ложным превосходством, высокомерием и желанием обладать. Ты сойдешь в ад легко, милая.

Уходи, мать твою.

Прочь. Из моей. Головы.

— Но почему? – Александр смотрит на меня со странным выражением. – Разве тебе не интересно, как он умер?

Адам соблазнительно бормочет мне на ухо:

— Хантер Гибсон? По-моему, вы встречались?

Я игнорирую его вопрос, приказывая Александру:

— Смени тему.

Чертова Тара вмешивается в разговор со своим жалким сочувствием и тихо вздыхает:

— Его тело было страшно изувечено. С ним долго возились скальпелем. У него не хватает нескольких внутренних органов, лицо было не узнать. Опознали его по зубам, или что-то в этом роде.

Очаровательная ямочка на правой щеке Адама быстро исчезает, когда он замечает что-то в глубине моих пустых глаз.

— Эй, милая, c тобой все в порядке?

— Не называй меня так.

Он вздрагивает.

Блядь. Я что, только что на него накричала?

Я прикрываю глаза, делаю глубокий вдох, затем сжимаю его большую ладонь, поднося ее ближе к моему центру. Адам сглатывает, не сводя с меня взгляда. Его пальцы начинают выводить круги на голой коже – он как раз дошел до того места, где заканчиваются чулки, и тогда кто-то переключает канал.

«ЛОНДОН, 12 октября… был назначен министром по науке, исследованиям и инновациям, сменив Лоренса Осборна, говорится в заявлении офиса премьер-министра Дэвида Райкинена…»

Один из репортеров выкрикивает вопрос, заставляя мужчину повернуть голову к камере, – и в этот момент наши взгляды встречаются. Кружка выпадает из моих ослабевших пальцев и с грохотом приземляется на пол, расплескивая содержимое.

Несколько осколков пронзают мою кожу, и я сжимаю ладонь, желая почувствовать боль.

Ее было так много… В моей груди, в моем сжатом горле, в моем сердце, которое умерло шесть лет назад.

Я истекала кровью. Каждый гребаный день, пока он строил выдающуюся карьеру.

У него была профессия, деньги, власть, семья – у меня же ничего не осталось. Я погрязла в руинах собственного горя, а он просто перешагнул и пошел дальше.

Кто-то тащит меня в туалет, и я вдруг осознаю, что задыхаюсь. Адам трясет меня за плечо, заставляя промыть рану теплой водой. Кровь стекает в раковину, пока не исчезает в сливе.

Меня обнимают ласковые руки, и моя голова падает на грудь Адама. Наконец сквозь звон в ушах я слышу его заботливый голос:

— Детка, что случилось? Это из-за Хантера? Я знаю, что это дерьмовый совет, но расслабься. Этот ублюдок убивает только мужчин.

Из моей груди вырывается горький смешок, и ко мне постепенно возвращается реальность. В баре играет громкая музыка. Адам стоит слишком близко, и жар между нами нарастает. Его щеки слегка краснеют, когда я задеваю коленом заметную выпуклость в его джинсах.