Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 107

— Черт, Изабелла… – выдыхает он хриплым возбужденным тоном.

Необходимость забыться и получить наслаждение пульсирует во мне с непреодолимой силой. Я расстегиваю молнию и чувствую, как его член твердеет под моими прикосновениями.

Адам наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, но я недовольно шепчу:

— Никаких поцелуев.

Он послушно кивает, уже зная правила.

— Я не видел никого красивее… – Его рука тянется мне под платье, я стону, когда пальцы касаются клитора. – Ты сводишь меня с ума. Твою мать, ты такая горячая…

Я знаю, что я сумасшедшая. Меня возбуждают страх и боль.

Я вцепляюсь в его плечи и кусаю губы, сдерживая стоны. Он медленно выводит круги вокруг чувствительной плоти, обращаясь со мной так бережно, будто я вот-вот разобьюсь.

— Кажется, я влюбился в тебя с того самого момента, как увидел в университете, – хрипло говорит он, когда я начинаю гладить его быстрее. – Ты вошла в аудиторию, и никто не мог отвести взгляд.

Ему хорошо даются приторные речи, но мои мышцы напряжены. Мне недостаточно.

Мне нужно больше.

Я поворачиваюсь к зеркалу, поднимаю платье и командую:

— Трахни меня.

Пальцы Адама замирают на моих бедрах.

— Ты уверена?

— Да. Просто сделай это. – Я намеренно касаюсь задницей его паха. Злые слезы неумолимо наворачиваются на глаза. – Я хочу, чтобы ты был груб. Не сдерживайся.

Адам тянет за мои волосы, чтобы поцеловать в шею, затем в узком туалете шуршит упаковка презерватива – и через секунду его член оказывается возле моего входа.

…Ты должна смотреть на меня.

Я впиваюсь ногтями в пострадавшую ладонь, когда Адам входит в меня медленным нежным толчком.

…Посмотри на себя, дорогая. Ты не скрываешь, как сильно хочешь этого, не так ли?

Он задает уверенный ритм, не переставая целовать мою кожу – все места, до которых может дотянуться.

— Черт, это так приятно… Тебе нравится?

– Просто, мать твою, трахни меня пальцами.

Он смеется.

– Тебе придется попросить вежливо.

Хватит.

— Назови меня больной дрянью… – Слезы застилают мне веки, я заставляю Адама сжать мое горло. – Души меня… Скажи, что тебе нужна грязная девка для траха.

Движения Адама прекращаются, и я хочу закричать, но вместо этого толкаюсь к его члену, умоляя:

— Не останавливайся.

— Блядь, ты плачешь?.. Я сделал тебе больно?

…Ты лучшее, что я видел, Изабелла.

У меня начинается приступ астмы. Воздух обжигает горло, пока я давлюсь рвущимися наружу рыданиями.

К тому времени, когда я добираюсь до парковки, легкие сводит судорогой.

Я прикладываюсь к ингалятору, и ледяной воздух вгрызается в кости, охлаждая разгоряченную кожу.

Ненависть жжет меня изнутри – вязкая, ядовитая, как кислота, душит воспоминаниями, не давая перевести дыхание. Каждый кадр прошлого: пальцы, сжимающие шею, мрачный шепот, взгляд, прикосновения – все, от чего я бежала, снова здесь.

Я никогда не смогу скрыться от него.

Я до сих пор его марионетка, его послушная, преданная сука.

Вот что Чон со мной сделал.

Я всегда буду слышать его голос, я буду жить его словами, пока он существует, и единственный способ стать нормальной – это избавиться от него в реальной жизни.

Мой телефон вибрирует, я замираю, когда вижу на экране имя журналиста.

— Здравствуйте, Изабелла. Это Генри Стивел. Прошу прощения, что звоню вам так поздно, но я вынужден сообщить, что прекращаю работу.