Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 108

— Зачем?

Создавалось впечатление, что она давно готовилась к этому разговору со мной. Слова ее прозвучали так уверенно, как будто она не раз повторяла их про себя.

— Оставь все официальные речи придворным чиновникам. Я хочу слышать от тебя только правду.

Нахмурившись, я встала и подошла к ней.

Гу Цайвэй, не поднимая головы, не ответила. Ее тонкие плечи слегка задрожали. Наконец она подняла голову. Глаза ее были полны слез, но взгляд был твердым.

— Поскольку я не могу добиться от него хотя бы взгляда, я лишь хочу, чтобы он до скончания века помнил меня.

— Глупости! – Взмахнув рукавом, я отвернулась. – Думаешь, что Цзянся-ван начнет отговаривать тебя?

Гу Цайвэй яростно покачала головой.

— Нет!

— Как можно ставить на одну доску столь чистую и искреннюю любовь с делами государственной важности?! – Я повысила голос: – Слышать не хочу ничего подобного! Можешь идти!

Позади раздался стук – она опустила голову к полу, ударившись о него лбом.

— Может, в моей жизни и нет места взаимной любви, но лучше я выйду замуж за чужеземца, нежели проживу несчастливую жизнь с нелюбящим мужем! Ванфэй, вы тоже женщина! Прошу, войдите в положение Цайвэй!

Я рассердилась не на шутку.

— Ты еще так молода. Как ты можешь думать о том, что не проживешь счастливую жизнь?

Занавес дернулся, и вошла тетя Сюй. Скорее всего, она услышала мой гневный голос. Увидев меня и Гу Цайвэй, она помрачнела и холодно сказала:

— Ванфэй нужно отдохнуть. Ей нужен покой. Никакого шума.

Я горько улыбнулась и махнула рукой.

— Я устала. Прошу, ступай.

Гу Цайвэй стояла на коленях, продолжая тихо плакать, и упорно отказывалась вставать. Я больше не могла это терпеть. Когда я ушла, то попросила тетю Сюй не грубить Цайвэй – пока она не шумит и не создает проблем, ее лучше оставить в покое.

Откинувшись на спинку лежанки, я нахмурилась и задумалась: что же случилось с Гу Цайвэй? Отчего она пала духом? Откуда эта безысходность?..

Я и не заметила, как заснула.

Проснулась я поздним вечером. Встав и умывшись, краем глаза увидела, как зашел Сяо Ци. Мы встретились взглядами.

— Что происходит с женщиной у ворот? – спросил он.

— Какой женщиной? – удивилась я.

— Как же ее зовут… – Он напрягся, стараясь вспомнить ее имя. – Дочь из семьи Гу.

Я тут же громко ответила:

— Гу Цайвэй! Она все еще здесь?!

Сяо Ци кивнул.

— Да. Это ты заставила ее стоять на коленях перед воротами? Что случилось?

Я была настолько поражена, что не сразу смогла ответить. Небо уже было темным, затянутым густыми облаками – вероятно, скоро пойдет дождь. Ночной ветер шуршал занавесками. Я послала слуг в резиденцию Цзянся-вана за братом, но его долго не было. Ночной ветер принес за собой запах дождя и раскаты приближающейся грозы. Гу Цайвэй продолжала упрямо стоять на коленях перед воротами.

— А если А-Су не придет? Она собралась стоять на коленях до самой смерти? И умрет прямо под нашими воротами? – нахмурился Сяо Ци.

— Что ты такое говоришь? – Я тоже нахмурилась и пристально посмотрела на него. Затем со вздохом сказала: – Эта несчастная женщина достойна уважения. Не нужно так говорить о ней.

Сяо Ци удивленно заметил:

— Не каждый день о несчастных маленьких девочках говорят, что они достойны уважения.

Я вздохнула.

— Она настойчива, следует за мечтой, не переходя границы, чтобы заполучить желаемое.