Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 108

Почему бы взрослому мужчине не съесть яичницу комнатной температуры вместе со своей бывшей? Дружеская, неофициальная встреча. Почему бы и нет? Но у меня горят щеки.

Я знаю, что она знает.

— А-а. Возьми мою машину, – предлагает мама. – Она комфортнее, чем папина.

Ее внезапная незаинтересованность в моих планах меня не обманывает. Она всегда притворяется, что ей скучно, когда думает, что узнала хорошую новость. Я точно знаю, что будет дальше. Она будет вести себя невозмутимо, затем, как только решит, что я нахожусь вне пределов слышимости, громким шепотом объявит папе, что я «отправился на свидание».

Мне очень это нравится – именно так все и происходило, когда мне было шестнадцать лет.

— Спасибо, – вежливо благодарю ее я. – Когда ее тебе вернуть?

Она ласково похлопывает меня по руке.

— Если нам потребуется куда-то уехать, мы поедем на папиной. Пользуйся столько, сколько тебе нужно.

— Спасибо.

Я снимаю с крючка ее ключи от машины, кое-что забираю в гараже и уезжаю как можно быстрее.

Мои родители живут рядом с полем для гольфа в материковой части города, а мама Молли на одном из островов, поэтому путь к ее огромному дому на береговой линии занимает у меня тридцать пять минут. (Я не буду называть этот дом-бегемот «Макособняком», потому что никто, работающий по франшизе «Макдоналдса», не станет тратить такие деньги на башенки в псевдоиспанском стиле.)

Я останавливаюсь перед воротами, закрывающими въезд на подъездную дорожку, и нажимаю на кнопку звонка.

— Да? – произносит женский голос. Это должна быть мама Молли. – Это Сет?

— Да, здравствуйте.

— Заезжай.

Судя по голосу, она не горит энтузиазмом.

Ворота раскрываются, и я проезжаю мимо декоративной сторожки у ворот к главному зданию, которое стоит на огромной изумрудной лужайке, способной поспорить с полем для гольфа моих родителей.

Ставлю мамину машину рядом с сияющим внедорожником «Мерседес-Бенц» цвета розового золота, который, вероятно, стоит не меньше, чем первый взнос за дом.

Я рад за миссис Маркс: здорово, что она так высоко поднялась, но здесь все настолько роскошное, что кажется комичным. Предполагаю, что Молли каждый раз морщится, когда смотрит на все это.

Молли открывает двери (высотой в два человеческих роста, витражное остекление) до того, как я успеваю постучаться.

На ней короткое развевающееся платье и бежевые сандалии на платформе с небольшими ремешками, которые обхватывают ее лодыжки. Мне тут же захотелось провести весь день, застегивая и расстегивая эти ремешки.

— Привет, поехали, – сразу же резко говорит она. – Ты поведешь?

Я склоняюсь к ней и целую ее в щеку.

— С радостью.

— Подождите! – кричит голос.

Из дома выбегает мать Молли – босиком и в халате до пят, украшенном гибискусами.

— Сет, – говорит она вместо приветствия и осматривает меня с головы до ног.

Молли громко вздыхает.

— Мама, я же тебе говорила, что нам нужно ехать. У нас заказан столик.

— Что такое пять минут? Я просто хочу поздороваться.

Она выжидательно смотрит на меня, будто ждет официальных приветствий.

— Здравствуйте, мэм[82], – покорно говорю я. – Как поживаете?

Молли стонет.

— Не называй ее «мэм».

Я ничего не могу с собой поделать. Это инстинкт, оставшийся со школьных лет, когда я ее боялся.

— У меня все очень хорошо, Сет. Спасибо, что спросил. А ты как поживаешь?