Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 109

— Тоже очень хорошо.

Мы все стоим молча, нам всем неловко.

— Мама, ты удовлетворена? Убедилась, что он не серийный убийца? – наконец спрашивает Молли.

— Молли сказала мне, что ты работаешь адвокатом в Чикаго. – Миссис Маркс не обращает внимания на слова своей дочери.

— Да, теперь уже десять лет, – нервно отвечаю я.

— Адвокатом по бракоразводным процессам, – добавляет она и гневно смотрит на меня. Я чувствую себя недостойным мальчиком, пытающимся получить побольше внимания ее дочери, которая слишком хороша для него. Знакомое чувство.

— Да, – кратко отвечаю я, надеясь сменить тему. – Мои родители упоминали, что ваш бизнес процветает. Они видят вашу рекламу по всему городу.

Ее лицо слегка смягчается.

— Не говори это в присутствии Молли. Ей не нравится моя реклама.

— Ты размещаешь ее на городских автобусах! – кричит Молли.

— Все что угодно, только бы увеличить твое наследство, дорогая дочь, – заявляет миссис Маркс. – Кто знает, оставит ли твой отец тебе хоть что-нибудь.

Миссис Маркс снова гневно смотрит на меня, словно я виноват в том, что Роджер Маркс оказался таким козлом.

— Не надо об этом, – стонет Молли. – В любом случае нам нужно идти.

— Когда ты привезешь ее назад, Сет? – спрашивает миссис Маркс.

Молли хохочет.

— Достаточно, мама!

— Был очень рад видеть вас, миссис Маркс, – говорю я. – Вы просто очаровательны. Но Молли права. Мы немного опаздываем, а вы знаете, сколько народу собирается в «У Роберты» на поздний завтрак.

— Развлекайтесь, – говорит она, явно надеясь, что у нас не получится.

Она стоит на подъездной дорожке и сердито смотрит на нас, когда мы с Молли садимся в машину.

— Боже. Прости, – тихо говорит Молли. – Можно подумать, что она раньше людей не видела.

— Приятно узнать, что она до сих пор меня ненавидит, – улыбаюсь я.

— Дело не в тебе. Она ненавидит всех адвокатов. Ну, ты знаешь, из-за того, как они расстались с отцом.

Молли откашливается, внезапно ей становится явно не по себе.

— Но тебе, можно сказать, удалось уклониться от пули. С тех пор как у нее появился мужчина, появилась и навязчивая идея, связанная с моими свиданиями. Обычно, если какой-то мужчина оказывается в радиусе четырех футов от ее конченой дочери – старой девы, она готова заплатить за помолвочное кольцо даже до того, как узнает его имя.

— Но ты же совсем не конченая старая дева!

Молли опускает вниз зеркало, расположенное со стороны пассажира, и осматривает свое лицо.

— Наверное, я умеренно хорошо сохранившаяся старая дева.

Я протягиваю руку и закрываю зеркало.

— Прекрати, Молли. Ты красавица.

Она выглядит удивленной.

— Я живу в городе, где правят бал двадцатилетние сильфиды и люди, которые тратят все свои деньги на то, чтобы попытаться сойти за двадцатилетних сильфид, – говорит она. – В сравнении с ними я – старая дева.

— В таком случае, возможно, тебе стоит уехать из этого дьявольского города, – высказываю свое мнение я. – Отправиться туда, где будет оценена твоя прекрасная внешность.

— Например, в Чикаго?

Я краснею, поняв, что она подумала, будто я предлагаю ей переехать в мой город. (Хотя я буду совсем не против.)

— Чикаго – нормальный город. И ты будешь жить рядом с Деззи.

Она улыбается.

— Было бы неплохо жить рядом с Деззи. И поближе к Элиссе. Иногда я чувствую, что я так далеко от всех на Западном побережье.