Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 109

— Я понимаю, — киваю. — И не буду давить на них. Не буду пытаться выспрашивать, что происходит в доме, или настраивать против отца.

— Это правильный подход, — одобрительно кивает она. — Суд и органы опеки оценивают не только юридические аспекты, но и способность родителей ставить интересы детей выше своих обид и амбиций.

* * *

Центр семейной помощи оказывается современным, светлым зданием. Но, несмотря на уютный интерьер и дружелюбный персонал, атмосфера здесь гнетущая. Это место, где разбитые семьи пытаются собрать осколки своих отношений, где родители встречаются с детьми под присмотром чужих людей.

Сижу в комнате для встреч — просторном помещении с диванами, столом для игр, книжными полками и игрушками. Руки дрожат, сердце колотится так, что, кажется, слышно на другом конце здания. Сейчас увижу их. Впервые за семь долгих дней.

Дверь открывается, и первым вбегает Даниил. Он останавливаетсяна пороге, словно не уверен, можно ли ему броситься ко мне. Его глаза — настороженные, испуганные — ищут кого-то позади.

— Привет, солнышко, — говорю я, опускаясь на корточки. — Я так соскучилась!

Он переминается с ноги на ногу, потом все-таки подходит, обнимает меня коротко, почти формально. Не тот восторженный, открытый Даниил, которого я знаю.

— Привет, мам, — говорит он тихо.

Ника входит следом — бледная, с тёмными кругами под глазами, худее, чем я помню. Её взгляд встречается с моим, и я вижу в нём столько боли, столько невысказанного, что сердце сжимается.

— Мама, — шепчет она, бросаясь ко мне.

Обнимаю её, и она дрожит в моих руках. Мой сильный, храбрый ребёнок, который держался всю эту неделю, теперь позволяет себе быть просто дочерью в объятиях матери.

За спинами детей стоит Марина Викторовна и молодой социальный работник, представившийся Андреем. Они наблюдают, делают заметки, но держатся на расстоянии, давая нам минимальное ощущение приватности.

— Как ваши дела? — спрашиваю, усаживаясь с ними на диван. — Что нового в школе?

Даниил смотрит на дверь, словно ожидая, что оттуда появится кто-то ещё.

— Папа сказал, что ты болеешь, — выпаливает он вдруг. — Что у тебя проблемы с головой и тебе нужно лечиться.

Вот оно. Именно то, о чём предупреждала Марина Викторовна. Заученные фразы, внушённые Павлом.

— Папа беспокоится, — отвечаю спокойно, хотя внутри всё кипит от возмущения. — Но я совершенно здорова. Просто у нас с папой сейчас сложные отношения, и нам нужно время, чтобы всё решить.

— А когда ты вернёшься домой? — Даниил смотрит на меня с надеждой. — Тётя Вероника хорошая, но она не умеет рассказывать сказки, как ты.

Тётя Вероника. Она уже живёт в моём доме. Спит в моей постели. Пытается заменить меня моим детям.

— Пока я не могу вернуться, солнышко, — отвечаю честно. — Но мы будем часто видеться, обещаю.

— Папа говорит, что ты больше не хочешь жить с нами, — продолжает Даниил. — Что тебе важнее работа и этот дядя-врач, который к нам приходил.

Максим. Они говорят о Максиме. Павел уже внушает детям, что я предпочла другого мужчину им.

Ника сжимает мою руку, смотрит предупреждающе.

— Даниил, — говорю я, выбирая слова очень осторожно, — я люблю вас больше всего на свете. Больше работы, больше всех людейв мире. И никогда, слышишь, никогда не перестану быть вашей мамой, что бы ни случилось.