Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 11

— Луна-парк! – приветствуя меня, вопит Трэвис, когда я захожу на кухню.

Трэвис Мэтьюс по прозвищу Ти обладал удивительной отличительной особенностью: постоянно улыбаться и что-то жевать. И этот вечер не стал исключением. По давней детской привычке целую его в лоб, прежде чем опустить глаза и попытаться понять, чем он поживился в этот раз.

— Только не говори мне, что в одиночку уплетаешь «Колибри»[7] тети Корделии?

Он проглатывает огромный кусок.

— Она и тебе оставила, глянь в холодильнике, – говорит он.

После этих простых слов во мне просыпается внутренний ребенок. По воскресеньям, после того как мы нагуляемся, мама Ти, родом с Ямайки, готовит нам полдник. Запах бананов, кокоса и пекана возвращает меня в детство, и я в предвкушении уже подбираю слюнки.

— А что с тем контрактом, из-за которого ты так переживал? – спрашиваю я, доставая из холодильника контейнер с тортом.

— Он согласился, и теперь я его представитель.

Широкая улыбка расплывается у него на лице и красиво контрастирует с его темной кожей. Мне так приятно наблюдать за тем, как он реализуется в качестве спортивного агента.

В эту секунду маленькая дрянь по имени Кэм вырывает у меня из-под носа долгожданный кусок торта и на моих полных ужаса глазах съедает его.

— Шевелитесь давайте, а то фиг нам, а не такси, если не выйдем сейчас.

— Надо же, все такая же лапочка, – бормочет Ти.

У «Блю Айви» мы встречаем Кельвина и быстро проходим внутрь. Там и яблоку упасть некуда. Тела переплетаются под поп-музыку, синий свет софитов скользит по влажной коже. Мы находим столик в стороне от танцпола, и стоит нам усесться, как Трэвис и Камилла сразу пропихивают языки друг другу в рот.

— Дарлинг, – раздается за спиной.

Сердце пропускает удар, тело напрягается. На мгновение цепенею. Но прикосновение руки, уверенно опустившейся на бедро, быстро выводит меня из ступора. Я резко разворачиваюсь.

— Как ты меня назвал?

Шиплю так угрожающе, что Кельвин отшатывается.

— Эм-м… Я просто хотел спросить, что тебе принести.

Закрываю глаза, чтобы успокоить колотившееся сердце.

— Ничего, спасибо. Камилла! – кричу я так, чтобы она услышала меня сквозь грохот музыки.

Кэм отрывается от губ Трэвиса и идет со мной к барной стойке. Оборачиваюсь на Кельвина – парень выглядит растерянным.

— Эй, что стряслось? Он что, испортил твои лабутены?

Вместо ответа смеряю ее убийственным взглядом. Но у подруги уже иммунитет к моему мерзкому характеру, поэтому она не обращает внимания.

— Дай ему шанс, – просит она. – Бедняга по тебе прямо сохнет. Ти уверен, что вы созданы друг для друга.

В этом-то и проблема.

Он добрый, улыбчивый. И, в отличие от других, его действительно интересую я: моя жизнь, мое прошлое. Вот только он слишком приличный, слишком нормальный, и я уверена, что и глазом моргнуть не успею, как окажусь помолвленной и беременной в какой-нибудь халупе в Нью-Джерси, потому что там налоги меньше. От одной мысли об этом мне становится трудно дышать.

— No comprendo[8], – специально делаю я непонимающий вид.

Мы заказываем восемь шотов текилы. Она знает, что я не имею ничего против отношений на одну ночь. Там я решаю, как далеко готова зайти со своим партнером, а не наоборот. Если нет никаких чувств, значит, и больно не будет.

— «No comprendio» вообще-то, – неуверенно поправляет она меня, но я решаю больше над ней не издеваться. – Я знаю, что ты меня услышала. Он правда классный парень, Луна. Только о тебе и говорит.