Шрам - Эмили Макинтайр Страница 11

Я откидываюсь на спинку кресла, наклоняя его назад, и смотрю на потолок с фактурным рисунком. Мне почему-то холодно, хотя в углу комнаты в очаге полыхает огонь. А может, это стынет то место, где раньше находилось сердце? Место пустое, наполненное тоской. Место, которое жаждет хаоса, лишь бы увидеть хоть чуточку огня.

Поднеся самокрутку к губам, я затягиваюсь – дым проникает в горло, в легкие, принося успокоение, невозможное в отсутствие табака.

— Эдвард, мне крайне тревожно, что ты недооцениваешь женское коварство. Они ведь волки в овечьей шкуре. Никогда об этом не забывай.

Тот поджимает губы, поднимает брови, распрямляет спину, будто я его чем-то обидел:

— Ты всегда любил драматизировать.

Я выпускаю в воздух струйку дыма:

— И всегда оказывался прав.

Его развязный язык щекочет мне нервы, однако на порицание и споры потребуются силы, которых сейчас у меня нет. Лучше я отложу этот разговор на потом, когда у меня появится настроение, а пока что просто с ним распрощаюсь.

Вообще, я никогда не жаждал общения. Думаю, это связано с детством: уже в те времена, как бы сильно я ни старался вписаться в общество, я слишком отличался от сверстников. Мало того, это различие замечали все кому не лень.

А если и нет, то мой брат обязательно им сообщал.

Я возвращаю кресло в исходное положение – удар ножек о пол посылает вибрацию по всему телу.

— Оставь меня.

Меня охватывает внезапная жажда возмездия, желание избавиться от воспоминаний о тех временах, когда я был бессилен и подвергался нападкам Майкла и его своры.

Намечается неофициальное мероприятие, посвященное приезду леди Битро.

Неофициальное, потому что от меня не требуется присутствия.

Хотя, даже если бы и требовалось, я не тот, кто придерживается правил хорошего тона, а это значит, что меня никто на вечеринке не ждет. И вот именно поэтому я планирую к ним заглянуть.

Здесь собрались все представители королевства: высокопоставленные чиновники, герцоги и виконты из соседних округов, придворные дамы и кавалеры. Смех и светская болтовня эхом отражаются от высоких потолков и каменных колонн большого зала. Гости, сверкая кольцами с драгоценными камнями, крепко держат хрустальные бокалы; их румяные щеки передают истинную степень опьянения.

Во главе зала, на возвышении, сидит мой брат, потягивая вино и наблюдая за подданными; по обе стороны от него пустуют два кресла.

Таким он был всегда, даже в детстве. Ему непременно хотелось быть выше всех на голову, выглядеть эффектно и вызывать всеобщее восхищение, независимо от того, по чьим головам ему приходилось пройти ради достижения цели.

Я смотрю на Майкла, флиртующего со служанкой, которая наполняла его бокал, к горлу подкатывает желчь.

Я держусь поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания. Все, что мне сейчас хочется, – поскорее увидеть, как голубоглазая леди Битро заходит в логово льва.

Что ж, долго ждать не приходится: двойные дубовые двери со скрипом распахиваются, и появляется она, с высоко поднятой головой, собранными черными волосами и идеальными локонами, спадающими по обе стороны лица. Зеленое платье переливается вместе с каждым ее движением, выгодно подчеркивая бледно-сливочный цвет кожи. Было бы нечестно притворяться, будто она не стала центром внимания: продвигаясь сквозь толпу навстречу моему брату, эта девушка, как пламя, манящее мотыльков, притягивает все взгляды.