Скверная - Эмили Макинтайр Страница 111

Я чувствую себя грязной.

Использованной.

Но, что особенно меня ранит – я чувствую себя чертовски глупо. Я всегда гордилась тем, что в нашей семье нет никого умнее меня, и повела себя, как последняя дурочка!

Закрыв глаза, я прислоняюсь к надгробию Нессы.

— Ты солгала мне, Несс, – шепчу я ветру. – Ты сказала, что нет ничего важнее семьи, и мы должны держаться вместе. Оказывается, это чушь собачья.

Я качаю головой, перебирая пальцами траву у своих ног. Моя нижняя губа предательски дрожит, и я резко открываю глаза, уставившись на блокнот у себя на коленях. Открыв его, я просматриваю свои каракули и зачеркнутые слова, которые сливаются в одно большое размытое пятно. Я веду кончиком пальца по строкам последнего стихотворения, которое смогла написать. Теперь каждая буква напоминает мне онем.

Моя рука напрягается, и я хватаюсь за страницу, вырывая ее из книги. Это приятное ощущение, и я делаю это снова. И снова.

Рвать. Разрывать. Рвать.

Я не останавливаюсь, пока не вырываю все листы до единого, разбросав их вокруг себя по земле. Оглядевшись по сторонам, я собираю разорванные страницы и складываю их в небольшую кучку на камне у основания надгробия Нессы. Затем я дрожащими пальцами лезу в карман, достаю коробок спичек из «Винкиз», который прихватила с собой на всякий случай, и ползу вперед на коленях.

Теперь каждое слово, запечатленное на этих листках, звучит, словно признание, а не как попытка сбежать. Трогательные стихи сломленной одинокой девушки, притворяющейся сильной.

Ветер хлещет меня по лицу, пряди волос щекочут щеки, и я делаю глубокий вдох, а затем чиркаю спичкой и бросаю ее в разорванные части самой себя, наблюдая, как слова вспыхивают ярким пламенем.

С каждой секундой, пока они горят, моя душа наполняется болью, которую, как мне кажется, я буду носить в себе всю оставшуюся жизнь. И я ненавижуНика еще больше за то, что он украл единственную вещь в моей жизни, которую я считала своей.

Он был королем красивых слов, поэтому теперь я сделаю его королем пепла.

Огонь быстро разгорается, а затем гаснет, пожрав клочья бумаги без остатка.

«Здесь лежит тот, чье имя было начертано на воде»[20].

Я протягиваю руку и дую на пепел, пока он не рассеивается, паря над могилами сотен разных людей. Кто знает, может, мои маленькие любовные заклинания помогут им обрести покой в этом хаосе.

— Всю свою жизнь я жила для других людей, и теперь с меня хватит, – я бросаю последний взгляд на надгробие Нессы. – Это также значит, что я должна перестать жить ради тебя, Несс. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Меня охватывает печаль, но, несмотря на это, я испытываю странное облегчение, словно с моего тела снимают цепи, тянущиеся глубоко под землю, освобождая меня от бремени, причиной которого была кровь в моих венах и моя фамилия.

— Не важно, куда меня занесет жизнь, Несса, кого я полюблю и потеряю… Думаю, я всегда буду скучать по тебе больше всего.

Поцеловав свою ладонь, я прижимаю ее к надгробию, прежде чем развернуться и уйти, оставив у подножия ее могилы один-единственный цветок мака.

Я иду прямиком к своему поместью, обхожу его с заднего двора и направляюсь к коттеджу. Честно говоря, я не собираюсь оставаться здесь после того, как все будет разрушено, но в то же время мне невыносимо видеть лица людей, которым всегда было на меня плевать.