Я подарю тебе свое разбитое сердце - Полин Мур Страница 113

— Исследования показывают, что уровень клеток лейкемии в вашей крови минимален, и они больше не обнаруживаются в организме. Это означает, что лечение было успешным, и в данный момент вы находитесь в состоянии ремиссии.

Я до сих пор помню то облегчение, которое я испытал, когда услышал его слова. Еще неделю меня подержали в больнице, чтобы точно убедиться, что все хорошо, а затем выписали с наблюдением здесь, в Сиэтле.

Линду мы похоронили через несколько недель после того, как она покинула нас. Мне разрешили на день покинуть больницу. На похороны пришли все ее друзья, которых оказалось всего трое, мы с Милисентой и сотрудники больницы. Другим пациентам покидать больницу было запрещено. Они провели ее в последний путь там, сидя напротив стены памяти.

Когда меня выписали из больницы, я созвонился с родителями и они поставили меня перед фактом, что приедут в Сиэтл, чтобы навестить меня. Это будет наша первая встреча за несколько месяцев и первая встреча их с моей девушкой. Когда я рассказал Милс о том, что мои родители хотят с ней познакомиться, она пришла в ужас. Ходила из угла в угол и накручивала себя мыслями, что может им не понравится, хотя это полный бред. Я точно знал, что они примут ее, как родную.

В аэропорту я предложил Мили съехаться. Ее глаза распахнулись, когда я произнес заветные: «Давай жить вместе». Она выглядела не удивленной, а затем призналась, что Валери проболталась ей еще до моего отлета в Германию. Я тихо рассмеялся, а после прижал к себе девушку, шепча ей на ухо слова любви.

Сейчас мы держались за руки и шли следом за другими людьми, которых так же, как и нас, скоро встретят те, кого мы любим.

— А они уже приехали? — спросила Милс, намекая на моих родителей.

— Да, вот они, — я кивнул в сторону небольшой пальмы, которая стояла в центе зала.

— О боже…, — прошептала она.

Стивен и Валери побежали нам навстречу. Девушка сразу повисла на моей шее, чуть ли не крича мне в ухо то, как она рада видеть меня живым и здоровым. Следом она обняла Мили, а я пожал руку Стивену.

— Безумно рад тебя видеть, друг! — произнес друг, хлопая меня по плечу.

— Я тоже, — улыбнулся я.

— Мальчик мой! — сзади друзей я услышал голос матери. — Прилетели! Иди ко мне!

Женщина прижала меня к себе так крепко,как никогда прежде. В последний раз она обнимала меня так сильно, когда умерла Адриана.

— Сынок, как долетели? — отец обнял меня.

— Утомительно, но неплохо, — я улыбнулся. — Мама, папа, это Милисента — моя девушка. Милс, это Орабелла и Армандо — мои родители.

— З-здравствуйте…, — тихо и запинаясь произнесла Мили, чем вызвала у меня слабый смех.

— Девочка моя! — моя мама тут же прижала ее к себе. — Спасибо тебе, что заботилась о нем. Можешь называть меня мамой.

— М-мамой? — девушка опешила.

— В некоторых итальянских семьях раньше было принято, что невестка называет родителей парня не по именам, а как «мама» и «папа», — пояснил отец, а я рассмеялся еще больше, потому что знал, что это неправда.

Вероятно, он просто хотел успокоить ее. Уж слишком она нервничала.

— Что ж, тогда мне нужно время, чтобы привыкнуть, да и я пока что не в статусе невестки…

— Это дело времени! — произнесла Валери.

— Жизнь нас всех научила, что нужно ценить каждый прожитый момент, — добавил Стивен.

— И чего мы стоим? Поехали домой! По дороге все расскажите, — мама взяла меня под руку, и мы направились к выходу из аэропорта.