Плохая фанатка - Тесса Бейли Страница 113

Воцарилась тишина. Где-то за километр от них пролетела муха.

Джим приложился к «Мимозе».

Джозефина смотрела на Уэллса с нечитаемым выражением лица.

Эвелин промокнула глаза салфеткой.

— Ну разве не чудесно? – Она вздохнула, запрокинув голову к потолку, и посмотрела на Уэллса заплаканными глазами. – Значит, с самого детства? А как же родители?

— Мам… – пробормотала Джозефина.

— Ничего. – Уэллс положил руку ей на колено, слегка сжимая, и сердце дрогнуло, когда она переплела с ним пальцы. – Они устроились на круизный лайнер, когда мне было двенадцать. Я был проблемным ребенком: дрался, отказывался вовремя возвращаться домой, то и дело вылетал из школы. Они просто… хотели от меня отдохнуть. – Он попытался улыбнуться, но вышло так себе. – В общем, они постоянно были в разъездах. А когда возвращались, им нужно было как-то сбрасывать напряжение, так что они постоянно устраивали сборища. Я стал жить у дяди, и… как-то родители вернулись из Мексики, а я… просто не пошел к ним. Никто ничего не сказал. Я просто перестал приходить домой.

Волна смущения застала Уэллса врасплох. Вот надо было ему портить завтрак – да еще и в честь дня рождения собственной девушки, – чтобы пожаловаться? Уж Дойлы-то точно всегда были рядом с Джозефиной. Не забывали собрать ей обед в школу. Наверняка его история показалась им жалкой. Поэтому он постарался разрядить атмосферу:

— Ну, я-то их понимаю. Видели уж по новостям, как я сбрасываю напряжение, – пошутил он, уже и не зная, стоит ли ему держать Джозефину за руку. В конце концов, он только что напомнил, что попадал в полицию. Не лучший кандидат для такой замечательной дочери. Но когда он попытался высвободить ладонь, она лишь стиснула его пальцы.

— И посмотри, какого человека они упустили, – тихо сказала она ему, поглаживая большим пальцем костяшки. – Многие упустили.

Раздалось пение.

На многие голоса.

Глаза Джозефины так затянули Уэллса, что он не сразу заметил официантов, окруживших их столик. Перед Джозефиной поставили кекс, из которого торчала свечка.

— Он же без сахара? – тайком шепнула Эвелин одной из официанток.

Покосившись на Уэллса, Джозефина весело закатила глаза и так и не отвела взгляда.

Под конец песни она наклонилась к нему и коснулась уха губами.

— Праздновал когда-нибудь день рождения, Уэллс?

Что творилось с его сердцем?

Горло сдавило.

Он коротко дернул головой.

Она ничем не выдала своей жалости, за что он был несказанно благодарен.

— Задуем свечи вместе?

Уэллс невесело рассмеялся.

— Да не обязательно, Белль.

— Знаю. – Придержав волосы, она склонилась к свече. Оставив для него место. – Но я буду рада.

Это все меняло. Желания Джозефины – его закон. Точка.

Вздохнув, Уэллс наклонился к кексу. Никакого отсчета не понадобилось: они дунули одновременно. Где-то глубоко внутри яма в душе исчезла. Его дороге никогда не стать идеальной; пускай. Но она станет лучше. Достаточно, чтобы ехать.

— Ты стал лучше бить, сынок, – услышал он Джима.

Уэллс не сразу сообразил, что обращаются к нему: слишком потерялся в глазах дочери этого человека. Но разве можно было его винить? Откуда она всегда знала, что нужно сказать и сделать? Неужели и впрямь была ангелом?

— Спасибо, – медленно ответил Уэллс, с прищуром изучая свою девушку.

— А ты как, Джоуи? Не растеряла удар?