Несмеяна для босса - Алёна Амурская Страница 114

Андрей Борисович Батянин.

Мой биологический отец, который так и не признал наше родство, отлично зная об этом факте.

Лиза рядом на секунду распрямляется, как будто по стойке “смирно”, даже полотенце машинально складывает ровнее. И я вдруг замечаю её лёгкое, едва заметное волнение. Она, такая сильная и много чего познавшая на своем веку, почему-то разволновалась, как девчонка…

Но самообладание возвращается к ней быстрее, чем я успеваю об этом всерьез задуматься. Лиза на ходу сбрасывает с себя домашнюю расслабленность и надевает ту самую офисную собранность, с которой обычно приветствуют появление начальника.

— Дети, - зовёт она, не отводя взгляда от окна, - в комнату, живо, без лишних разговоров. Гриша… на место!

Женька молча сгребает топчущегося на пороге Павлика за шиворот и закрывает за собой дверь в детскую, а гусь дисциплинированно косолапит в чулан возле кухни.

Снаружи звякает открывшаяся щеколда ворот, затем раздается короткий стук.

Удар, пауза. Потом ещё раз, ровно и уверенно.

У меня внутри всё сжимается в маленький тугой ком, сердце холодным комком ударяется о рёбра, и я делаю судорожный вдох. На языке почему-то вкус железа - кажется, прикусила на нервах.

Лиза идёт отпирать дверь. А я стою на пороге кухни и вижу, как в открывшемся проёме маленькой тесной прихожей чернеет силуэт моего отца. Он не улыбается, смотрит сначала на Лизу, потом… прямо на меня.

И дом, такой живой минуту назад, будто задерживает дыхание.

Лиза окидывает нас обоих быстрым внимательным взглядом человека, который умеет в одну секунду просчитать атмосферу. И тихо, почти шёпотом, как бы не желая спугнуть хрупкую тишину, бормочет:

— Ну… пойду пока мальчишкам своим помогу. Им… э-э… как раз нужно доделать роботу лапу! - и с реактивной скоростью скрывается за дверью соседней комнаты, плотно притворив ее за собой.

Мы с Батяниным остаёмся на кухне вдвоём.

Глава 49. Отец, а не стратег

На столешнице стоит моя внушительная кружка чая, рядом два блюдца - один с яблочными огрызками после детей, а второй с горкой недоеденных тостов. Всё слишком обычное для момента, когда у тебя в груди словно воздух выкачали.

Я смотрю на него, а он смотрит на меня. И невидимая стена между нами толщиной эдак с Великое Китайское чудо света.

Батянин не делает ни одного резкого движения.

Он снимает перчатки так осторожно, словно сознательно контролирует каждое движение. Прямо как опытный заклинатель лошадей рядом с перепуганным жеребенком. Кладёт их рядом с моим локтем на стол и остаётся стоять рядом, высокий, собранный, со стальным каркасом осанки, который выдает в нём привычку держать себя в руках, когда всё вокруг валится.

Я не знаю, что сказать.

С самого первого мгновения мне ясно, что не стоит ждать от него ничего такого… реально отцовского. Потому что он как звезда, далёкая и недосягаемая, которая в лучшие дни посылает только весточку в виде холодного света, но не реальную поддержку.

Он - отец, которому я оказалась не нужна, потому что у него уже есть дочь. Признанная, любимая, умная Диана, моя зеркальная половинка, которую я никогда не видела вживую. И от одной мысли о ней внутри поднимается похожая на стыд зависть, тихая и злая, как тонкий лед под ногами. Ведь Диане не пришлось угадывать, кому принадлежит её кровь. Её увидели, её назвали, её поставили на важное место в его жизни… а меня - проигнорировали.