Все не то, чем кажется - Алена Филипенко Страница 115

От семьи нас осталось двое: я и старшая сестра.

Эта утрата разрушила меня. Я изменился, стал бояться привязанностей. Было страшно навредить близким людям.

Все снаружи дома теперь казалось мне враждебным. Я ходил по улицам напряженный. Не знаю, каких неприятностей я ждал от всего вокруг. Может, что в меня кто-нибудь врежется или что-нибудь упадет сверху. Что подо мной обрушится асфальт или что на меня кто-нибудь нападет.

Основной моей дорогой была дорога до института. Я всегда ходил одним и тем же путем. Не путешествовал. Не развлекался вне дома. Да что там – я даже не гулял, передвигался короткими перебежками и только проверенными маршрутами.

Вскоре я так выпал из социума, что у меня появился еще один страх: находясь среди людей, я боялся что-то сделать не так, нарушить некие правила, которые все соблюдают. Вдруг, если я пойду в какое-то место, все будут следовать определенному алгоритму в своих действиях, а я – нет? Все станут коситься на меня, осуждать и насмехаться: «Глядите на него! Вот лох, не знает, что делать! Он что, в пещере жил последние десять лет?»

Институт и работа – вот две экосистемы, в которых мне приходилось учиться сосуществовать с другими себе подобными особями. Но это давалось через боль.

Моя сестра – мать-одиночка. Когда умерли родители, она уже растила двух мальчишек-близнецов. Мечтала о своем цветочном бутике, но работала где придется. После смерти родителей она возненавидела наш дом. Настаивала на том, чтобы его продать, но я категорически отказывался. Дом был дорог мне как память о родителях. В итоге она съехала и стала снимать однушку. Я чувствовал вину и поддерживал ее финансово. Оставлял себе минимум, на который могу прожить, остальное отдавал ей.

Я устроился в пункт выдачи одного крупного маркетплейса – работа непыльная, много свободного времени на учебу. На выходных подрабатывал в барах и клубах, а летом и на каникулах – в какой-нибудь потовыжималке, где не было времени даже глотнуть воздуха, не говоря обо всем остальном, но зато нормально платили.

В те редкие моменты, когда у меня или у сестры выдавался отдых и хотелось просто выдохнуть, прийти в себя, сделать это не давали два непоседливых сорванца, чей девиз – «Слабоумие и отвага!». Они называли меня «странный дядюшка Марк» и обожали проводить время со мной. Правда, им пришлось мириться с некоторыми вещами. Как-то я подслушал за дверью, как близнецы жаловались на меня Крис.

— Мам! Почему дядя Марк не хочет идти с нами на космическую детскую площадку? – негодовали они. – Он ходит только на ту, где корабль! А нам она надоела!

— Потому что дядя Марк боится ходить в места, которые ему незнакомы, – отвечала Крис.

— Но почему?

— Он боится, что в незнакомых местах с ним случится что-то плохое.

— Что с ним случится?

— Ну что на него упадет самолет.

— Но раз самолет может упасть на космическую площадку, то он может упасть и на площадку с кораблем!

— Просто дядя Марк много раз ходил на площадку с кораблем, и самолет туда не падал. Вот он и думает, что самолет туда никогда не упадет.

— Но это неправильно и странно!

— Да, дети, дядя Марк у нас немного странный. Но мы же все равно его любим, так?

— Да, мы его любим! – хором ответили близнецы.

Примерно раз в месяц-два сестра заводила старую тему с продажей дома.