Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 115

Эвон ущипнул ее за подбородок.

— Малыш, разве я не называю тебя «моя прекрасная».

Леони схватила его руку и прижалась к ней губами.

— Мерси, монсеньор. Вы меня очень обрадовали.

Марлинг вдруг бросил вопросительный взгляд на жену. Она улыбнулась и опустила глаза. Марлинг обратился к Руперту:

— Пожалуй, я воспользуюсь твоим прекрасным – хотя и неуместным – советом.

Руперт широко ухмыльнулся.

— Это ты про ветчину? Конечно, это был прекрасный совет. Но я не отрицаю, что подал его, чтобы тебя позлить.

— И вполне в этом преуспел, пострел ты этакий. Нет, Эвон, не надо посылать Гастона в Англию. Я сам туда вернусь. А на следующей неделе приеду к вам в Париж.

— Дорогой Эдвард, Гастону полезно немного размяться. А то он растолстел и совсем разленился. Он привезет ваши вещи в Париж.

— Вы очень любезны, – поклонился Марлинг.

— Ну, большинство этого обо мне не думает, – сказал герцог и позвонил в колокольчик.

* * *

На следующее утро вся компания пустилась в путь. Леди Фанни волновалась, Марлинг посмеивался, Руперт говорил всякие благоглупости, Леони прыгала от возбуждения, а герцог оставался таким же невозмутимым, как всегда. Все жители деревни высыпали проводить кавалькаду и дивились на набитую сундуками коляску, на герб на огромной карете герцога и на две кареты поменьше, которые ехали за ним.

В одной из карет поменьше сидела чета Марлингов. Леони с Рупертом ехали в карете, украшенной гербом. Руперт был обложен подушками, чтобы уберечь его от тряски, и развлекался игрой в карты с Леони. Герцог сидел в углу, откинувшись на подушки, и смотрел на них с улыбкой.

Глава 24

Хью Давенант приятно удивлен

Субботу и воскресенье они провели на отдыхе в Руане и приехали в Париж во вторник. В вестибюле дома их встретил Уокер и ни одним движением мускулов не выдал, что узнает Леони. Все было приготовлено к приезду герцога, и леди Фанни немедленно взяла бразды правления в свои руки. Убедившись, что ее сундуки распакованы и вещи развешаны и уложены, и отдав полдюжины приказаний слугам, она отправилась в библиотеку обсудить дела с герцогом. Тем временем Леони отправилась к экономке мадам Дюбуа.

— Ну, Джастин, – сказала Фанни, усаживаясь напротив него за письменным столом, – что теперь? Надо наделать шуму?

— Определенно, Фанни. И как можно больше. Какие у тебя есть предложения?

— Бал, – деловито предложила она. – Для начала бал. – Она задумчиво куснула ноготь. – Но прежде надо купить девочке туалеты. Да я и сама практически голая. Для Леони белое платье из тафты или нежно-зеленое. С ее огненными волосами…

— Дорогая, волосы должны быть напудрены.

— Как скажешь, Джастин. Это ей, наверно, тоже пойдет. Надо полагать, у тебя есть для этого причины. Я разошлю приглашения. Бал назначим через две недели. Времени, конечно, будет маловато. Но думаю, что все придут. Когда бал дают люди с твоей и моей фамилией… – Ее глаза засверкали. – Вот увидишь, здесь соберется весь Париж. А что потом?

— Потом, дорогая Фанни, Версаль.

Леди Фанни кивнула.

— Прекрасно. Она там наделает шуму, Джастин.

— Таково мое намерение. Рассылай приглашения, дорогая.

— А сколько ты согласен истратить денег? – спросила она, склонив голову набок.

— О деньгах не заботься. Думаю, надо пригласить молодого Конде и де Пентьевра. А также герцога Ришелье.