Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 116

Оказавшись на яхте, я тотчас ухожу в каюту, где провожу остаток пути в одиночестве, тупо уставившись в обтянутый стеганой кожей потолок.

Я думаю о Марке и о том, что могу сказать ему в собственное оправдание. Но внутри так паршиво и горько, что ничего умного в голову так и не приходит. Вместо этого вертятся навязчивые воспоминания о прошедшей ночи, превратившиеся из невыразимо приятных в болезненные от понимания того, что случившееся между нами не повторится.

Марк больше никогда не посмотрит на меня с нежностью. Не коснется с трепетом, так, как никто и никогда не касался. Не улыбнется своей озорной улыбкой. Не успокоит и не спасет. Не примет меня такой, какая я есть, неправильной и сломанной.

Сама не понимаю, как впустила его в свою жизнь. Как он просочился туда, словно легкий морской бриз, и обосновался в сердце так, что не вытрясешь. А я теперь ощущаю себя зависимой. От Нестерова, от ощущения защищенности и счастья, что неизменно дарило его присутствие. Такой, какой видел меня только он, я себе нравилась.

«И не говори, что я не предупреждал, – ехидно заявляет чертенок, появившийся на плече только сейчас. – Может, ты забыла, но я говорил: если ты влюбишься в Нестерова – он разобьет тебе сердце, несмотря на все свои возвышенные обещания».

— А Марк и не нарушил ни одного своего обещания, – шепчу я в ответ. – Он считает, что я нарушила свое.

«Но больно-то в итоге – тебе».

— Ему, наверное, тоже больно, и мне от этого еще мучительней. Кажется, я и правда виновата. Как мне теперь все исправить?

Я очень надеюсь на помощь чертенка. В конце концов, мы вместе через столько всего прошли, и невидимый друг всегда выручал и подсказывал, как выкрутиться из той или иной ситуации. Пусть его методы чаще всего были не самыми честными и ущемляли чьи-нибудь интересы, сейчас это неважно. Мне просто во что бы то ни стало нужен Нестеров, и я на многое готова, чтобы вернуть его. Но мой рогатый собеседник отвечает, пожав плечами:

«Никак, Милашечка. Он не из тех, кто поверит оправданиям. Не из тех, кого можно пронять обещаниями или угрозами. Такие, как Нестеров, делают только то, что сами хотят. Он хотел тебя – он получил. Сейчас – не хочет. И что бы ты ни делала, ты не сумеешь его переубедить, хоть с бубном вокруг него голая пляши».

— Нет, – не могу согласиться я, качая головой так, что распадается прическа. – Я придумаю, как его вернуть.

«Помнишь анекдот, где мать смотрит на пришедшего домой с улицы чумазого ребенка и думает, что проще: отмыть этого или родить нового? У тебя тот же случай, дорогуша. Не трать зря свое время. Гораздо проще, быстрее и правильней будет найти другого, чем возвращать этого. Да, с Сахаровым и Нестеровым не сложилось, но вокруг полно других мужиков, готовых продолжить сыпаться к тебе под ноги, словно спелые абрикосы в июльском саду».

Этот вроде бы невинный и глупый анекдот оживляет болезненное воспоминание о поступке моей собственной матери, которая, видимо руководствуясь этим же правилом, решила выгнать из дома разонравившуюся дочь. Знал ли чертенок, что это вызовет у меня подобные неприятные ассоциации?

В любом случае это правило не подходит, потому что другие мужчины, какими бы они ни были, совершенно меня не интересуют. Теперь, когда я поняла, что может быть по-другому, уже не смогу довольствоваться малым.