Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 117

— Напрягает эта тишина, – говорит Мэтью, и непонятно, на что он намекает.

Подходит к столику, на котором красуется винтажный проигрыватель:

— Ты не против, если я поставлю музыку?

— Да вроде бы нет…

— Я приму любой ответ, Грейс, только умоляю, не лепечи, как слабоумный ребенок.

— Нет, я не против музыки, – делаю вторую попытку. Выходит получше.

Его длинные тонкие пальцы пробегают по конвертам и выбирают один. Мэтью аккуратно вытаскивает пластинку. Лучше бы он сейчас стягивал с меня трусы! Он поднимает иглу, ставит пластинку на проигрыватель, и через мгновение гостиная наполняется музыкой, которая заглушает дождь, хлещущий по улицам Бруклина, и гром, раскалывающий небо надвое. Незнакомая мне песня с привкусом шестидесятых, женский голос сладко и мелодично выпевает блюз.

— Дина Вашингтон. – Мэтью называет имя певицы, точно читая мои мысли, прислоняется спиной к светлому шкафу и, скрестив руки на груди, глядит на меня.

— Пластинки тоже дедушкины?

— Нет, бабушкины. Она любила музыку и фильмы больше, чем писаные строчки. Извини, что опять цитирую великих, но она частенько повторяла фразу Генри Миллера: «Музыка – это штопор для души». Она говорила так, когда я ныл, что эти песни – старье.

— Однако теперь ты сам их слушаешь.

— Я научился их понимать. В них есть все: любовь, отчаяние, страсть, а иногда и борьба целого народа. «That’s All There Is to That»[13], – добавляет он, цитируя название песни. – Одна из моих любимых.

Говард отлепляется от шкафа и подходит ко мне. Продолжаю сидеть за столом. Он протягивает мне руку, слегка кланяется и с обезоруживающей улыбкой спрашивает:

— Потанцуете со мной, мисс Митчелл?

Это должно было прозвучать глупо и старомодно. Я должна была отказать, надеть куртку и гордо уйти.

Вместо этого я встаю и подаю ему руку. Мэтью тянет меня за собой. Мы огибаем диван и начинаем танцевать на ковре между книжным шкафом и уютным кожаным креслом. Он нежно прижимает меня к себе, а я безропотно позволяю делать с собой все, что ему угодно: трогать, держать, вести… Сначала наш танец похож на топтание на одном месте, потом Мэтт заставляет меня повернуться вокруг оси, сделав пируэт. Принимаюсь смущенно смеяться и вновь приникаю к его груди, которая грозит превратиться в самое уютное место в мире, если мы не прекратим все это немедленно.

— Я не буду тебя целовать, – шепчет он, склонившись к моему уху. – Сгораю от желания, Грейс, но не поцелую тебя до тех пор, пока сама не попросишь.

— Мы не…

— Не должны, – заканчивает он.

— Тогда почему до сих пор танцуем?

Утыкаюсь носом в его свитер, вдыхаю его запах.

— Еще одна песня, и все, – обещает он, когда звучит «I’m Thru With Love».

— Надеюсь, она хотя бы длинная, – бормочу я, и он коротко смеется.

Его низкий смех отзывается в моей груди.

Мэтью напевает мне слова, а когда песня заканчивается, он, как обещал, мягко меня отстраняет. Отсутствие контакта с его телом тут же вызывает приступ тоски.

— Хочешь посмотреть фотографии последних дней? – предлагает он, не сводя с меня глаз.

— Честно говоря, мне не до них, – признаюсь я, почти не дыша. – Не сейчас.

— Понимаю. Танцевать с тобой оказалось куда труднее, чем я думал, Грейс. Мне самому нужно отвлечься.

«Попроси тебя поцеловать», – говорят его глаза, но, как бы мне ни хотелось, слова не выговариваются. Знаю, что завтра буду жалеть, однако он же Мэтью Говард, мы возненавидели друг друга с первого взгляда. Вдобавок в тот единственный раз, когда я попыталась кому-то довериться после разрыва с Маркусом, все закончилось полным фиаско. До сих пор чувствую на губах горький вкус слез, которые текли, пока я в панике бежала в общежитие. Не стоит еще сильнее коверкать себе жизнь и психику. И вообще, я встречаюсь с Дэнни. Одни отношения за раз – золотое правило.