Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 118

Кажется, мы поменялись местами.

От этого хочется смеяться, ведь раньше все было совсем наоборот… Я была любимой дочерью родителей, приехавшей в их захолустье из большого города. Я видела море, у меня были дорогие, хорошие вещи. У меня было образование! А он что? Я хорошо помню, как старалась не говорить лишнего, чтобы не зацепить нечаянно, не тыкнуть носом его в нищету, за чертой которой Тим жил когда-то.

А что же сейчас?

Да… мы поменялись местами, и это горько. Честно, я не думала, что это может быть настолько отвратительным ощущением — ощущать себя ниже уровня его моря, и будто бы нежелательным, грязным элементом потрясающего интерьера с картинок в интернете. Словно взяли грязный диван и поставили посреди идеальной комнаты, и ты — это тот самый диван.

Ежусь сильнее. Тимур тихо вздыхает, обходит кухонный гарнитур и останавливается рядом с мойкой.

— Я сам, — двигает меня по-хозяйски.

Резко вскидываю взгляд, готова его просто задушить! И все! Все! Лишь бы не показывать, как от короткого ощущения его тепла на моей коже, меня дернуло изнутри мощнейшей лавиной.

Аксаков склоняет голову вбок, улыбается совсем еле различимо. Странно, но без агрессии — хотя, да? Куда бы она делась? Наверно, меня перекосило, раз я вместо злости вижу в нем тепло?

Неприятно.

Ежусь, но глаза из принципа не отвожу. Цежу. Сквозь зубы.

— Я могу помыть посуду. Спасибо.

— Не сомневаюсь, но ты готовила рыбу. Вонять будет в любом случае, так что лучше воспользоваться благами технологий, ага?

— Я...

— Мань. Дай, пожалуйста, мне.

Какой бессмысленный спор. Хмыкаю, поднимаю руки и уступаю — делаю шаг в сторону. Хочешь?! Кушай. Мне плевать.

Я тут решила побыть взрослой. В кои-то веки.

Тишина. Ее разрывает только тонкая струйка воды и тихие стуки приборов о тарелки. Тимур спихивает остатки пищи в целлофановый пакет.

Очень хочется засмеяться.

Я так всегда делала. Когда-то. Да и сейчас тоже, чего скрывать? Сначала в пакет, потом завязать, потом в мусорку. Так не будет вонять, как мне всегда казалось.

Молчим.

Смотрю перед собой, медленно закипаю. Опять же, я очень хочу побыть взрослой, да и не будем отрицать. В вечных скандалах ближайшие несколько лет пройдут сложно, а я устала от сложностей. Наверно, надо налаживать отношения, хочу я того или нет. И Алиса… серьезно. Это невозможно отрицать — она к нему уже привязалась, пусть этот сухарь на нее вообще не обращает внимания и…

— Я не понимаю, — снова неожиданно произносит он.

Вздрагиваю. Злюсь. Резко перевожу взгляд, чтобы нахамить, ударить побольнее, сославшись на травму головы, как на его основную профдеформацию! И да. Я вполне серьезно собираюсь ущемить его очередной подковыркой «по больному месту», так как прекрасно знаю, что Тимуру очень неприятно, если кто-то считает, будто он тупой. Особенно если связать это с его работой — полыхать будет знатно! И да, я в полной мере отдаю отчет в том, что я непременно получу за это по заднице ответным ударом под дых, но… не происходит ничего.

Я не могу вымолвить ни слова. Застыла. Стою и смотрю на него, а он… уперевшись в кухонный гарнитур руками, закрыл глаза, голову опустил.

Стоит.

Как в какой-нибудь сцене из душераздирающей мелодрамы, ведь это так и ощущается! Внутри… понимаете? От него волнами исходит боль, а я ничего с собой сделать не могу. Я верю. Я ведусь. И сердце мое начинает биться быстрее…