Маленькая хозяйка большой фабрики - Ника Смелая Страница 119

– С утра ещё был таковым. Сейчас уже не уверен. Кажется, от увиденного мне слегка отшибло память, – раздался спокойный голос Чуприкова по ту сторону ширмы. – Ты специально так поставила свечу, чтобы вошедшему открылось такое пикантное зрелище?

И тут я поняла, что он имел в виду. Да, меня не было видно за ширмой, но тень отражалась так, что при желании можно было дорисовать в воображении все недостающие детали и даже больше.

– Я думала, что заперла дверь, – сказала, оглядываясь в поисках свечи.

– Понравился подарок? – игнорируя мою реплику, поинтересовался Пётр.

– Д-да. Ты только не заходи за ширму, пожалуйста. Я не рассчитывала тебе его показывать так скоро, – взмолилась, задувая свечу.

В комнате стало темно. Только луна, которая ярко светила на небе и посылала длинные лучи света в окна, не давала кромешной тьме поглотить всё вокруг.

– Его я и так уже видел. Но за ширму заходить не буду, не переживай. На это мне выдержки хватит. А вот если выйдешь, не переодевшись, ничего обещать не могу, – заверил Чуприков.

– Ой, спасибо. Я сейчас быстренько оденусь. Может быть, подождёшь в своей комнате? Мне как-то неловко.

– Не хочу. Я и так очень долго ждал возвращения домой. Нет ни малейшего желания снова с тобой разлучаться. Пусть и ненадолго. Подожду здесь.

Судя по звукам за ширмой, Пётр сел в кресло возле стола. Как раз напротив. Я принялась надевать сброшенную ранее одежду, и только когда почти закончила, заметила, что в комнате стоит полная тишина.

– Пётр?

– М?

– Ты здесь? Чего так тихо сидишь? Я подумала, что ты ушёл.

– Боюсь спугнуть.

– Кого?

– Луну, которая ласкает твоё тело лучами и показывает мне театр теней. Тот, где главная роль досталась приме моего сердца, – огорошил меня признанием Чуприков.

– Боже мой, где ты берёшь такие сравнения? – я робко выглянула из своего укрытия.

Пётр и впрямь сидел в кресле и смотрел на меня, казалось, не мигая. Взгляд с поволокой, поза расслабленная, хозяйская. Конечно, он домаи он тут главный. Гладко выбрит, одет с иголочки. Костюм-тройка, высокие дорожные сапоги, цепочка от карманных часов поблёскивает в лунном свете. Даже шейный платок завязан так, будто он не домой, а на парад собирался.

– Вот тут, – фабрикант поднялся и ткнул себя указательным пальцем в грудь в районе сердца. – Здравствуй, Люба. Очень рад тебя видеть.

– Здравствуй. – Я, наконец, вышла из-за ширмы, сцепив руки в замок и борясь со смущением. Будто впервые его видела, честное слово. – С возвращением.

– Даже не подойдёшь? – его правая бровь взлетела вверх. – Я не кусаюсь.

Я сделала несколько шагов навстречу мужчине. Пушистый ворс ковра приятно ласкал босые ступни. В комнате было тепло, печь с изразцами отапливала помещение на славу, но я отчего-то вся дрожала.

– Замёрзла? – заметил мою скованность Пётр и тут же, оказавшись рядом, сгрёб в объятья.

Как же от него шикарно пахло! Какой-то умопомрачительный аромат яблок, корицы и хвойного парфюма. Одеколон? Не знаю. Зарылась в жилетку мужчины носом и прильнула всем телом, желая не то согреться, не то просто почувствовать его рядом. Такого тёплого, настоящего, живого.

«Тук-тук,» – стучало в его груди сердце. «Тук-тук,» – отвечало моё в унисон.

– Я скучал. Очень, – прошептал мне на ухо Чуприков. – Не смог дождаться завтрашнего дня и сбежал из больницы раньше времени. Как мальчишка, ей Богу.